|
- Брусенцов, ну-ка пулей капитана сюда! Северино ступил на трап, утирая лицо мокрым от пота платком – видимо атмосфера в лодке была жаркой… - Капитан, бой идет в ста метрах от причала. Через несколько минут фашисты будут здесь! Почему мы стоим?! Вы ждете, что субмарину захватят немцы или итальянцы?! - Паулито, я ничего не могу сделать! Наши товарищи постоянно голосуют и не могут добиться большинства. А я не могу уйти, не забрав архивы из Бильбао. - Капитан, какие архивы? Город полностью в руках фашистов! Еще несколько мгновений и мы будем сражаться прямо вот здесь, у борта лодки. Мы сможем продержаться какое-то время, но нас просто задавят массой, вы понимаете? Это когда на тебя лезет столько солдат противника, что ты не успеваешь перезаряжать автомат… И это страшно, поверьте! - Хорошо, я сейчас еще раз попробую убедить товарищей….- начал, было, капитан... - Да твою ж мать, Северино! – заорал Сербин. – Не хрен никого убеждать! Ты же прекрасно знаешь, что коммунисты никогда не уступят ни одного голоса анархистам, и наоборот! Давай команду на отплытие! Немедленно! Потому что вот прямо сейчас я отдаю команду своим людям стягиваться к нашему последнему причалу! Здесь будет наш последний бой! Ты понял, морская ты душа?! Если ты сейчас же не отплывешь, вся наша группа поляжет здесь! Иди, Северино, командуй! Руки у Сербина все еще дрожали после долгой стрельбы из спаренных Браунингов, и он с трудом вынул туго перевязанными кистями из кобуры ракетницу. Переломив ствол, он пихнул в него красную ракету и, вскинув ствол в лиловое вечернее небо, нажал на спуск. Виляя тонким красным хвостом, ракета взлетела вверх и разорвалась красным шаром… По трапу сбежало несколько матросов, которые стали быстро сбрасывать с кнехтов швартовы субмарины. Подбежавшие разведчики быстро взбежали по трапу. |
