- Да ладно! Это же, в конце концов, моя работа… Если вы не против, после окончания погрузки я предлагаю вам пройти на пляж – он здесь совсем рядом. Я хочу обмыть ваши раны морской водой и еще раз тщательно осмотреть при свете дня. Согласны?

                                - Согласен ли я окунуться в море и смыть недельную грязь и пот?! Да, конечно, согласен, доктор! Вы могли бы и не задавать этот вопрос! А сейчас помогите мне сесть, доктор!

                                Военврач помог Леониду сесть и, …. он глаза в глаза столкнулся взглядом с… комиссаром НКВД Савченко. Тот, в кожаном морском реглане и испанской капитанской фуражке медленно дефилировал по причальной стенке, неусыпным оком наблюдая за погрузкой «Щуки». В руках он держал толстую клеенчатую тетрадь, в которой постоянно делал какие-то отметки…

                                Вряд ли Савченко смог бы узнать в бородатом, окровавленном, давно не мытом геррильеро в грязных одеждах и нахлобученном на глаза берете, некогда подтянутого, щеголеватого военной выправкой  разведчика-нелегала Драгана Душича… Сербин не испугался, нет! Но под сердцем все равно что-то неприятно кольнуло...

                                Через пару часов погрузка была закончена и, «Щука», коротко рявкнув ревуном,  пошла к выходу из гавани. Глубины в акватории порта Хихона, видимо, были значительными, потому что уже у волнорезов на выходе из бухты, субмарина начала погружение…

                                В Хихоне царила странная, пугающая тишина. Хотя фалангисты явно стояли у границ города. Видимо, их тоже вымотало непрерывное наступление, и они дали войскам передышку.

                                Сербин договорился с начальником охраны порта, что группу геррильерос пока задействовать не будут, и увел всю группу на пляж…

                                Едва войдя в теплую ласковую воду по грудь, Путник вдруг почувствовал неиспытываемое доселе наслаждение. Будто, медленно погружаясь в морскую пучину, он смывает с себя всю грязь, всю кровь, весь первобытный ужас войны, становясь девственно чистым и безгрешным… Это было так хорошо и так светло, что он остановился, закрыв глаза и скрестив руки на груди. Сербин высоко запрокинул голову к небу, и солнце, легко пробивая тонкую кожу век, заиграло в его зрачках, расплескивая мягкое светлое золото…

                               Вдоволь накупавшись, разведчики долго лежали на чистом белом песке, закрыв глаза и подставив солнцу исхудавшие тела.