Они лежали в свете камина, тяжело дыша, их тела в чудесной неге прижимались друг к другу. Лишь несколько минут спустя Пегги обрела способность говорить, и то лишь оттого, что опасалась, как бы Эдвард своим весом не раздавил ее. Он засмеялся, услышав ее просьбу, и крепко поцеловал. Переместившись, Эдвард повернул Пегги на бок и крепко прижался к ней: его грудь согревала ей спину, на одной руке покоилась ее голова, а другая обвилась вокруг талии.

— Вот так я желаю проводить каждую ночь всю оставшуюся жизнь, — прошептал Эдвард на ухо Пегги. — Именно здесь, с тобой в объятиях. Завтра же поеду в Лондон за специальным разрешением, чтобы мы могли пожениться, не откладывая. Я не намерен ждать.

— Оно и видно, — сонно засмеялась Пегги.

Эдвард наклонился над ней и поцеловал в макушку.

— Прошу прощения, милая леди, но это вы совсем недавно напали на меня. Меня шокировало ваше агрессивное поведение.

— Я? Напала на тебя? Прекрасно! — Пегги была так счастлива, что даже не среагировала на приманку, которую он подкинул. — Но ты понимаешь, что тебе нельзя здесь оставаться сегодня?

— В каком смысле? — Эдвард еще сильнее обнял ее. — На этот раз я никуда не пойду.

— Эдвард! Что подумают слуги?

— Подумают, что я очень счастливый человек, а ты — неисправимая молодая дама.

— Ох, Эдвард, — вздохнула Пегги. Но на него невозможно было сердиться, особенно когда он так крепко прижимался к ней. Он уснул с мыслью, что их дети, если уродятся в Пегги, будут очень красивыми. Лучше, чтобы было много мальчиков, успел подумать Эдвард, прежде чем сон полностью овладел его сознанием. Побольше сыновей, чтобы отражать орды поклонников, претендующих на их сестер.

Пегги, наслаждаясь истомой, которую принесла близость, тоже уснула. Последнее, о чем она успела подумать, — Кэти ошиблась.

Эпилог

Лето было коротким, но теплым, а сентябрь вместе с прохладным ветром с торфяника принес маленькое, пронзительно кричащее существо с упрямым подбородком Пегги, серыми глазами Эдварда и множеством светлых кудряшек. Они назвали ребенка Элизабет в честь матери Эдварда, от которой девочка и унаследовала золотые волосы. Родители могли часами просто смотреть на дочку, а потом друг на друга в счастливом неверии, что от их любви могло родиться это бесконечно ценное создание.

Джереми был не особенно рад появлению двоюродной сестры, но терпел ее присутствие как неизбежную плату за то, что он наконец видит свою Пегги счастливой. Эдвард снял с Джереми ярмо тетушкиной опеки, и герцог получил свободу; теперь он мог сколько угодно бродить по окрестностям Йоркшира в поисках мальчишек, чтобы подраться, и экипажей, чтобы поглазеть. Единственным наказанием в его жизни была маленькая Мэгги Герберт, частая посетительница замка Роулингз, которая хоть и была на несколько лет моложе герцога, но выросла на целую голову выше его и поэтому сильно задавалась.

Эдвард сидел в оранжерее, месячная дочь спокойно посапывала у него на руке, а Пегги просматривала газеты в поисках заметок о преступлениях против животных, которые вполне могли быть делом рук ее племянника, когда через французские двери, которые вели в полный ароматов сад, вошел Алистер Картрайт.

— Эй, вы там, — весело поприветствовал он семью Роулингз.

Пегги вскочила, отбросив газету, подбежала к Алистеру и чмокнула его в щеку.