Так взламывают священные саркофаги, похищая сокровенную мумию, ждущую своего воскрешения. Так стирают с лица земли капище богов, чтобы народу, который им поклонялся, был отрезан путь в вечность.

Сарафанов, обессиленный, отошел и упал в кресло. Эта потеря была ожидаема. Продлевала череду сокрушительных трат, которыми был наполнен день. Была соизмерима со смертью матери.

Он понимал, что случилась вселенская катастрофа, но не мог найти для нее образ. Погибли творения гениев, которые не увидит мир, как не увидит мир рукописи Александрийской библиотеки или тайны Атлантиды. Проекты марсианских поселений и подводных городов. Конструкции звездолетов и океанских «наутилусов». Новые виды топлива и фантастические источники энергии. Тайны генной инженерии и раскрытые загадки мозга. Магические технологии, предсказывающие будущее и управляющие мировой историей. Погибли идеи и смыслы, которые ждали своего воплощения в будущем «Пятой Империи», а вместе с ними погибла сама «Империя», божественная утопия, вселенское откровение, которым не суждено было стать явью.

Ему послышался шорох. Показалось, что в приемной сквозь приоткрытую дверь кабинета мелькнула тень. Вспомнил, что в ящике стола лежит пистолет. Достал, глядя на вороненый ствол, серебряную пластину с дарственной надписью генерала Буталина. Снял предохранитель. Крадучись, подобрался к дверям, ожидая увидеть грабителя и всадить в него пулю. Было пусто. Тень померещилась. Он спрятал пистолет в карман и вернулся в кабинет.

То, что произошло, не было просто кражей. Не было диверсией. Не являло собой акта вандализма или действия шпиона. Вор, укравший содержимое сейфа, был тем, кто крадет царства, сглатывает народы. А также гасит звезды, рассыпает галактики, превращает в непроглядный мрак сверкающие участки Вселенной. Этот вор проскользнул в его кабинет, испепелил содержимое сейфа, оставил после себя запах ада.

Внезапно сверкнула надежда. Оставался волшебный бриллиант, взращиваемый чудодейственной силой. Магический кристалл, обладающий таинством возрождения.

Сарафанов вскочил, скользнул в потаенный коридор, ведущий из кабинета в тайную лабораторию. Достиг изящных деревянных дверей, за которыми таилась бронированная плита с электронным замком. Замок, с набором цифр, обычно мигающий алой ягодкой, был темен, стальная дверь приоткрыта. Сарафанов вошел в лабораторию, уже понимая, что ступает не в благоухающую часовню, а в зловонный склеп.

Воздух, обычно таинственный, наполненный сиянием, нежными переливами, светящимися волнами, был глухой и мертвый. Стеклянный купол, накрывавший алмаз, был разбит, осколки валялись на полу. Чаши излучателей, зеркала приборов, источники волшебных волн были разгромлены и разбросаны. Струящиеся провода и волноводы уродливо, как оборванные лианы, валялись вокруг. Сарафанов прислонился к стене, под тусклым светильником в потолке.

Это была абсолютная смерть. Волшебная молельня, откуда начинался путь в бесконечное светоносное будущее, теперь была склепом, где покойником было само умертвленное время, мертвецом оказывалось испепеленное будущее. Без сил, без желания жить, олицетворяя мертвое время, Сарафанов был замурован в этот склеп…

Он услышал шаги снаружи. Под чьими-то подошвами хрустели кристаллики стекла. Поднял голову — в дверях стоял Агаев. Он был строен и худ. Все так же красив лицом, с породистым тонким носом, узкими висками и золотистым отливом волос. Прекрасный костюм великолепно сидел на его изящном теле, белоснежная рубашка без галстука открывала стройную шею. Увидев Сарафанова, он замер. По лицу его пробежала нервная тревога, подобие испуга, который сменился неуверенной улыбкой.

— Вы, Алексей Сергеевич? Не заметил, как вы пришли…

— Что случилось, Михаил Ильич? Кто здесь был? Кто учинил погром?

Агаев молча всматривался в его потрясенное, измученное лицо, на котором было оттиснуто поражение.