— Я готов! — вырвался из груди Вукова страстный возглас. — Говори, что надо делать?

Сарафанов умолк, давая отлететь и угаснуть звукам вдохновенной проповеди. Успокоился волшебный камертон. Исчезли златоглавые праведники. Скрылось от глаз поднебесное пространство. Теперь было время приступить к делам земным. Сухо и сдержанно он обратился к Вукову:

— Вот что, атаман, у тебя есть лихие ребята. Они должны слегка колыхнуть Москву. Пощекотать соломинкой жирного моллюска, который присосался к Москве. Чтобы тот чуть сжался и сморщился. Пусть легкий толчок сотрясет город, где правят развратные деньги, глумится либеральное телевидение, лютует антирусская власть. Ничего особенного — всего несколько легких толчков. Дискотека, игорный дом, распутный ночной клуб, супермаркет, где молятся «золотому тельцу», вернисаж художника-сатаниста, где оскверняют православные иконы. Вот список объектов и их адреса. Пусть твои парни наведут кутерьму, посеют легкую панику. А чтобы им было веселее работать, возьми вот это. — Сарафанов растворил кейс и вывалил на стол ворох зеленых пачек, от которых распространился странный запах плесени и образовалось едва заметное серое облако. Словно лопнул тлетворный гриб и рассеял в воздухе дурманные споры. — Распорядись деньгами, как знаешь. Могу на тебя рассчитывать?

— Можешь, Алексей Сергеевич! — жарко ответил Вуков. — Тряхнем «сатанистов»! Дернем их маленько за хвосты!

Они обнялись, расцеловались троекратно. Вуков провожал Сарафанова до ворот. В вечернем зеленом небе горел закат. Рубленая часовня казалась сложенной из золотых бревен. Перед часовней стоял строй казаков без шапок. Священник, выйдя на мороз, колыхал кадило. За его спиной, в глубине часовни, сочно краснела лампада. Сарафанов и Вуков перекрестились, поклонились золотому кресту. Через минуту «мерседес» мчал Сарафанова в Москву.

Глава четырнадцатая

Сарафанов отправился на один из «объектов», что значился в списке, который получил от него атаман Вуков. Так снаряжаются в опасную и увлекательную экспедицию, сулящую великие открытия или безвестную гибель. Так уходит в горы спецназ, чтобы устроить засаду и в беспощадной схватке разгромить неприятеля или погибнуть. Он шел, чтобы убедиться в эффективности своего замысла, имя которому — «дестабилизация». «Объектом» являлась известная в Москве гостиница, принадлежавшая группе чеченских воротил. Здесь располагался известный салон игральных автоматов, злачный и роскошный игорный дом.

— Поставь машину поодаль, — приказал он шоферу. — Пусть твой номер никто не увидит. — Запахнул дорогую шубу, вышел в синий морозный воздух, в котором высоко, окруженное багровым туманом, светилось название гостиницы.

Отель — высокий, стеклянно-бетонный брусок, построенный в респектабельном районе столицы, — вначале принадлежал комсомолу. В его названии присутствовал отзвук комсомольской героики времен Гражданской войны. Напоминание о молодом «красном мученике», увлекающем в свой подвиг множество юных героев. Во времена комсомольских съездов в простых и удобных номерах размещались ударники строек, молодые ученые, изобретатели и поэты.

— Вы у нас прежде бывали? — спросил его служитель за стойкой, предупредительный и чуткий, бегло оглядывая Сарафанова, осуществляя «фейс-контроль». — Если нет, то входной взнос пятьдесят долларов. Поменяйте деньги на фишки и можете расплачиваться ими в баре и казино.

Сарафанов смел в ладонь круглые, приятные на ощупь, фишки и ступил в гостиничный холл, пройдя сквозь рамку металлоискателя, позволив охраннику огладить свою спину и живот попискивающим детектором.