– Исключено.

– Почему? Что в этом плохого?

– Потому что ты сама еще ребенок.

– Уже давно не ребенок.

– Это ты так думаешь.

– Дай мне шанс.

– Нет.

– Но мне скучно здесь! – Полин вздрогнула, услышав смех Флавина. Он поднялся и пошел к выходу. Полин окрикнула его, но он не остановился. – Я ведь не отстану! – предупредила его Полин. Они вышли на улицу. Вместе. Поздний вечер сгустил краски. Морозный ветер обжигал щеки. Флавин шел к трамвайной остановке. Полин семенила следом, продолжая выпрашивать шанс познакомиться с его семьей.

– Ты отстанешь или нет? – наконец, потерял он терпение.

– Нет.

– Черт! – он снова рассмеялся, но уже как-то устало. Трамвай долго не приходил, и Полин уже начала чувствовать, что сказала все, что было у нее в голове и скоро тоже замолчит. Замолчит и уже ничто не сможет убедить этого сияющего чужака уступить ее желанию. Но за мгновение до тишины раздался грохот приближающегося трамвая. Поздние пассажиры не обратили внимания на Флавина и Полин. Флавин выбрал место возле окна. Полин встала так, чтобы быть напротив него.

– И не притворяйся, что не слышишь меня! – она настырно пыталась заглянуть ему в глаза. Флавин выдержал ее взгляд, затем совершенно неожиданно кивнул. – Это значит да? – оживилась Полин, уже перестав верить, что он уступит.

– В следующие выходные. В том же парке, где мы были сегодня.

– Здорово! – вскрикнула Полин, привлекая взгляды пассажиров. Сердце забилось так сильно, что перехватило дыхание. Полин замолчала, села, не понимая, то ли это трамвай стал грохотать громче, то ли это грохочет у нее в ушах. Флавин отвернулся и снова смотрел за окно. Полин увидела знакомые витрины. – Моя остановка, – сказала она Флавину. Он кивнул. – Так значит, в следующие выходные в парке?

– Не раньше трех.

– Не раньше трех. – Полин вышла из трамвая, вспомнила, что не попрощалась, хотела вернуться, но трамвай уже тронулся, пополз прочь, дальше. – Он не обманет, – тихо сказала себе Полин, вспоминая сияющего чужака. – Он не такой, как остальные. – Она вошла в дом, где жила сестра, позвонила в дверь, объяснила, что отец привел в их дом другую женщину на ночь, и легла на свободную кровать. Сестра сонно спросила, почему Полин пришла так поздно, бездумно кивнула, приняв нелепое оправдание, и пошла спать. Темнота и тишина окружили Полин. Она лежала, вспоминая сияющего чужака. Чужака, который ни на кого не похож в этом городе. Чужака, на фоне которого меркли все. Даже сестра и ее семья, которые всегда казались Полин чем-то особенным. Нет. Здесь все обыденно. Здесь так же, как дома. Здесь все начинается хорошо, а заканчивается… Полин вспомнила женщину на кухни своего дома. Вспомнила свою мать, закрыла глаза и попыталась заснуть. Ей приснился другой мир. Мир сияющего незнакомца. Мир, где все люди вокруг нее сияли, светились, переливались. И в этом странном мире она тоже начинала сиять. И ей нравилось это сияние, нравилось, что она одна из них – часть чего-то нового, неизведанного. Но потом наступило утро. Хмурое серое утро. Унылое, усталое. Полин подошла к окну и долго разглядывала идущих по улице людей. Людей, которые были такими же усталыми, как и утро. Как и день, вечер, вся жизнь. В голове пронеслась мысль, что Флавин мог обмануть ее, что он не придет, исчезнет, но Полин тут же прогнала эти сомнения. Попыталась прогнать. Но чем ближе был день назначенной встречи, тем сильнее становилось сомнение. Ближе к выходным Полин даже снова сходила к сестре, собираясь рассказать о сияющем чужаке, с которым ей удалось познакомиться, но проболтав с сестрой больше часа, так и не решилась раскрыть свою тайну.