^{Очевидно, что со стороны Вашей жены имеет место об­ман, но не тот, какой Вы предполагали.}

^{Как я Вам говорил, начиная расследование, я могу по­святить ему не более одного месяца, поскольку после этого должен буду заняться другим делом.}

^{Желаю удачи в решении данной проблемы. Надеюсь, что Вы согласитесь с моими выводами и с тем, что я смог ока­зать Вам услугу.}

Каллахэн вложил свой доклад в толстый конверт с фо­тографиями, документами и компакт-дисками, приложив к ним счет, оплата которого должна была на некоторое время избавить его от финансовых проблем. Из всех его последних дел это обещало быть самым стоящим. Энер­гичный и перспективный конгрессмен Мартин Шапиро был женат на женщине почти вдвое моложе его — умной, красивой, образованной, настоящей находке для полити­ка... Если только они смогут решить свои семейные про­блемы. Одна из этих проблем касалась его жены, которая в шестнадцать лет не захотела прерывать беременность, но и не могла позаботиться о ребенке.

Оба Шапиро казались вполне достойными людьми, и Бен им сочувствовал, теперь же пришло время закончить работу из-за случая с Лонни Даркином. Было удивитель­но чувствовать в себе такую непривычную заинтересован­ность, особенно после столь долгого периода безразличия почти ко всему. После поездки в Айдахо он не мог выки­нуть из головы память о безграничной печали, застывшей на лицах Карен и Рэя Даркин.

Каллахэн был убежден, что сотрудники лабораторий «Уайтстоун» по всей стране, а возможно и по всему миру были невольными соучастниками того, что могло оказать­ся невиданным злом, и желал узнать, что Же все-таки про­исходит.

Пока Алтея Саттерфилд суетилась, наводя порядок в его квартире, Бен уложил в чемодан немного летней одежды и приготовил запас кошачьей еды, которого должно было хва­тить на пару недель. Обняв старушку-соседку и почесав на прощанье за ухом Пинкуса, он спустился к своему черному «рейнджроверу». Машина была украшена несколькими вмя­тинами, размер которых еще не достиг того уровня, когда надо задуматься о ремонте, а двигатель, несмотря на более чем пре­небрежительное к нему отношение, все еще работал неплохо. Всего пару дней назад механик, менявший масло в мастерской, объявил, что «тачка вполне пробежит тыщу миль». «Тыща миль» была как раз до Фейдимена, штат Техас.

В дополнение к своему чемодану и паре двадцатипяти­фунтовых гантелей Бен положил в машину кожаную сум­ку с кое-каким новым содержимым, включая несколько подслушивающих устройств, не новый, но вполне рабо­тоспособный прибор ночного видения, стофутовый моток бельевой веревки и новый швейцарский армейский нож. Затем он переложил свой свежесмазанный «смит-вессон» тридцать восьмого калибра из замшевого мешочка в на­плечную кобуру и засунул ее под бумажки в перчаточный ящик.

Доктор Густафсон, переставшая в конце концов звать его мистер Каллахэн, поначалу была, как и Бен, очень взволнована и полна энтузиазма относительно того, что ему удалось разузнать в Цинциннати и в Уайтстоуновской лаборатории в Сода-Спрингс, но в последующие недели стала проявлять гораздо больше осторожности.

—Бен, я думаю, нам надо подключить к этому делу ФБР, — сказала она во время их последней встречи.

—И сказать им что? У нас нет ни одного весомого дока­зательства. Вполне возможно, что люди из «Уайтстоуна» легко отобьются от наших весьма сомнительных обвине­ний, а потом переберутся в другое место, обзаведутся но­вым оборудованием и начнут все сначала.

—Я связалась с друзьями, которые навели справки об этой компании, — сказала Густафсон, — и то, что они рас­копали, очень меня тревожит.