—     Неплохая прогулка вам предстоит — сказал Билли. — Слушай, Винсент, замолви за меня словечко, ладно? На­доело мне что-то здесь службу нести. Тут, если заметил, почти ничего не случается.

—     Я тебя понял! Посмотрим. Сделаю, что смогу. Ну что, играем дальше?

—     Не расслабляйтесь, ребята!

—     Ладно, Билли, увидимся.

Дверь закрылась, изнутри щелкнул замок. Десять минут спустя, все еще не уняв дрожь от осознания того, как близко он подобрался к грани, разделявшей жизнь и смерть, Бен снова был в своей комнате.

В полночь над «оазисом» разразилась гроза, но кончи­лась она так же внезапно, как и началась.

В три часа утра, так и не сумев заснуть, Бен стоял у окна. Вдруг в черноте, окружавшей забор, через всю пустыню до самого, казалось, горизонта, протянулась двойная линия голубых огней, которую нельзя было ни с чем спутать: так освещают взлетно-посадочные полосы. Через пару минут с грохотом, сотрясшим все здание, пролетел самолет. Похоже, Боинг-727 мягко приземлился, пробежал по полосе и остановился у ее дальнего конца.

Униформу Сэта Степански по фигуре Бена успел подо­гнать портной в Фейдимене. Бен достал ее из шкафа, ос­мотрел, смахнул прилипшие ворсинки.

Крокодил попал в сеть.

ГЛАВА 25

Женщинам надо вменить в обязанность за­ниматься... военным делом; соответственным должно быть и использование этих женщин.

Платон, «Государство», кн. V

Дом Анджело.

Имея в активе только эти два слова, Натали долго и безуспешно листала все телефонные справочники, какие смогла найти. Ничего. Она обратилась к портье в своем отеле, и тот первым делом поинтересовался, не ослыша­лась ли она, может, женщина на самом деле сказала «дон Анджело».

—     А что, это что-то меняет? — спросила Натали, заинте­ресовавшись таким вариантом.

—     Нет, — ответил портье.

Ее португальско-английский словарь утверждал, что дом означает «дар», или «одаренный», а также титул, при­близительно соответствующий лорду.

Натали теперь уже была намного меньше уверена в том, что сказала ей на улице та встревоженная женщина в цве­тастом платье, и с тяжелым сердцем поднялась в номер. Она чувствовала себя совершенно разбитой. День выдался тяжелый, да еще эта жара, а кроме того давала себя знать разница во времени. Натали не помнила, чтобы когда-ни- будь ей было так больно и одиноко. Она, спортсменка, ос­талась с одним легким, теперь к тому же поврежденным. Шансов получить трансплантат было мало, и дон или Дом Анджело, даже если она его найдет, вряд ли мог исправить положение.

В эту ночь, чтобы заснуть, ей не потребовалось прибе­гать к помощи ни бразильского виски, ни чего-либо дру­гого, кроме шума кондиционера. Завтра, решила Натали, она снова зайдет в больницу святой Терезы — сначала в офис Глории Дуарте, а потом в хирургическое отделение, в блок интенсивной терапии. Если не повезет ни там, ни там, придется снова идти в полицию.

Дон Анджело... Дом Анджело.

Засыпая, она видела, как названия, переплетаясь друг с другом, образовали бесконечную, как лента Мебиуса, чере­ду вопросов. Был ли это чей-то титул? Или просто имя? По­чему та женщина ничего не попыталась объяснить? Может, ей казалось, что доктор Рейес это обязательно поймет?

Но в результате той мимолетной встречи одно Натали поняла четко: в нападении на нее в том переулке и в по­следовавшей затем операции по удалению легкого скры­валось что-то такое, о чем она пока не знала.

Под мерное гудение кондиционера Натали заснула, но дважды за ночь ее посещали до боли знакомые карти­ны — она снова переживала нападение.