Он погладил ее по голове и сжал ей руку.

—     Нат, нам всем очень жаль, что так получилось, — про­изнес Беренджер. — Мы очень за тебя переживаем.

—     Полицейский, который ко мне приходил... он сказал, что никто не звонил.

—     Глупости! Я даже нашел в Бостоне одного родом из Бразилии, так он сам сюда звонил.

—     Тот, что приходил... он все время порывался уйти... Было похоже, что ему на все плевать...

—     Мы звонили много раз!

—     Спасибо!

—     Доктор Санторо сказал, что ты крепкая девочка и быстро поправляешься. Он назвал это чудом. Он заверил, что твое левое легкое работает превосходно и вообще весь организм хорошо компенсирует потерю правого.

—     Мои глаза...

—     Я говорил с офтальмологом. Тебе положили тампоны, потому что роговица пострадала от холода там, в переулке. Он объяснил, что если не будет неприятных ощущений, то в самолете тампоны можно будет убрать. А прилетим до­мой — покажем тебя нашим специалистам.

Натали почувствовала движение, и через несколько минут ее уже вносили в самолет. Тампоны сняли, и она увидела Беренджера со стетоскопом, который слушал ее дыхание.

—Все идет хорошо, — сказал он.

Натали подняла руку и прикоснулась к его лицу.

—Я так и не сделала наш доклад.

—Ничего страшного, сделаешь на следующий год.

—Посмотрим. Где будет следующая конференция?

Беренджер улыбнулся.

—В Париже, — сказал он. — Теперь отдыхай. Все будет хорошо.

Как всегда, телефонное совещание совета проходило во вторник, ровно в полдень по Гринвичу.

—Лаэрт присутствует.

—Симонидис на связи.

—Фемистокл, привет из Австралии.

—Главкон.

—Полемарх.

—Призываю к порядку, — провозгласил Лаэрт. — У меня новость от Аспазии. Операция пациенту Э завер­шилась благополучно. Совместимость тканей — двена­дцать из двенадцати, поэтому понадобится минимум ле­карств, если вообще понадобится. Аспазия ожидает, что Э сможет вернуться к работе через две недели. Прогноз весьма благоприятный.

—Отличная работа.

—Прекрасно.

—Что с другими случаями?

—Говорит Полемарх. Давайте начнем с меня. На сле­дующую неделю у нас запланированы две пересадки почек, одна печени и одна сердца. Все реципиенты сер­тифицированы нашей службой, и все необходимые при­готовления — транспортные и финансовые — выполнены. В случае с почками — обе пересаживаются одному реци­пиенту. При трансплантации печени будет пересажен максимально анатомически возможный сегмент органа.

Сначала о почках: первый донор — двадцатисемилетний рабочий из штата Миссисипи, США.

— Одобрено, — ответили в унисон пять голосов.

— Второй — сорокалетняя владелица ресторана из То­ронто, Канада.

— Какого ресторана?

— Китайского.

— Одобрено, — снова сказали все и засмеялись.

— Печень — тридцатипятилетний учитель из Уэльса.

— Говорит Главкон. Кажется, мы договаривались — ни­каких учителей. Есть другие варианты?

— Насколько я знаю, нет, — ответил Полемар, — но я могу еще раз проверить. Имеется совместимость по две­надцати пунктам для Л, тридцать первого номера в вашем списке.