— Бабские страхи! — сказал муж. — Это все производители лекарств вас дурачат, а вы и пугаетесь! Атипичная пневмония… Ерунда! Меня не проведешь!

Кира юдохнула, сказала дочери просительным шепотом:

— Ты бы уехала куда-нибудь из Питера, а?..

— Куда же я уеду? — удивленно воззрился на нее Зайчик. — У меня репетиторы, учеба… И, кроме того, папа…

Девочка кивнула на тощую фигуру отца, стоявшего в майке и обвисшем трико в кухонном проходе. Ее присутствие, в доме удерживало родителя от злоупотреблений горячительным… до некоторой степени удерживало.

— Пожалуйста! — сказала Кира, обнимая ее. — Пожалуйста! Если с тобой что-нибудь случится, я себе не прощу!

— Мама! — высвободилась из ее рук девочка. — Ну почему со мной что-то должно случиться?! — она вопросительно заглянула в прекрасные Кирины глаза. — Ну, почему?

— Ни почему. Это я так. Бабские страхи. Все будет хорошо.

Она вышла из дому с чувством давнего, застарелого одиночества.

На Московском вокзале в машину к Кире подсели Зимородок и Морзик. Константин Сергеевич был в своем любимом, редко применяемом типаже пехотного капитана, едущего на Кавказ. Полевая форма, потертый бушлат, рюкзак, чемодан. Морзик, как всегда, приперся без всякой легенды, без типажа, а главное — без вещей.

— А я чего — знал, куда мы едем? — возмутился он в ответ на замечание Кляксы. — Надо же время давать на подготовку! У меня вообще два дня голова плохо соображала! Меня дубинкой так перетянули! Были бы мозги — точно получил бы сотрясение!

— Ты — сезонник. Строитель. Ездил на заработки. Теперь возвращаешься домой, — пресек его сетования Зимородок. — Будешь таскать мой чемодан. Мы с тобой все равно едем в одном купе.

— А я в этом Пятигорске ни разу не был!

— Меньше языком болтай — и все будет хорошо. Зайдешь в купе — и спать ложись, пока я осмотрюсь. Наша задача — прикрытие Киры. Связь со штабом у нас через начальника поезда, поэтому можем сообщать только маршрут движения. Остальное — по обстановке.

— Действительно, Костя, отчего такая горячка? — поинтересовалась Кира, надеясь что-нибудь выпытать у неразговорчивого хмурого Зимородка. — У меня свободный день, я стирать затеяла…

— Не знаю, — буркнул Костя, отворачиваясь. — Завалишин вызвал, сказал: из штаба операции звонили, потребовали три человека в готовности к двадцати ноль-ноль. Выбирали тех, кто свободен. Не срывать же ребят прямо с заданий… И женщина нужна. Объект — тоже женщина, с ребенком. Предположительно, пытается скрыться… покинуть Россию. У нее родственники на Украине, в Одессе. Вот фотографии. Справки по ней подготовить не успели.

— Без оружия едем? — поинтересовался Черемисов, бросив беглый взгляд на фото и увидав, что женщина немолода и некрасива.

— Нам через Украину проезжать. Хочешь, чтобы таможня взяла тебя с ПМС под подушкой? С женщиной, я думаю, справимся без оружия. Штаб приказал задерживать ее только при попытке скрыться. Ты лучше снимки внимательно изучи. В вагоне показывать не буду.

— Так все равно Кире по ней работать! Чего вы меня дернули, Константин Сергеевич?! Я плохо подхожу для таких заданий, вы же знаете! Сюда Ролика надо было или Андрея! Это им влегкую.

— Лехельт на смене, в Гатчине, — ответил Зимородок. — А Ролик больше у нас не работает.