— Нечто вроде отрубленной головы?

— Да, Игорь Станиславович. Человек, который этим руководит, надеется таким образом поразить и испугать в первую голову нас. Не стоит так легкомысленно улыбаться! Я нисколько не сомневаюсь в личном мужестве каждого. Он предупредил нас о последствиях, чтобы мы испугались ответственности! И сделал это очень убедительно! Это вам не чешский «пищевой террорист»!

— Вас подталкивают к объявлению чрезвычайного положения в городе? — спросил хмурый Шубин, постигая ситуацию. — К эвакуации?!

Слова «эвакуация Питера» расшевелили всех. Ястребов кивнул с благодарностью за пришедшее понимание.

— И не только он! На меня давят представители мэрии… еще как давят. Требуют гарантий! Им важнее всего остаться чистенькими… А представьте себе, что значит эвакуация? Это же поражение. Начало хаоса. Бегство! Что будет твориться на вокзалах, в брошенных квартирах, на улицах… с нашей-то организованностью…

Владимир Сергеевич, в своем безупречном гражданском костюме еще больше похожий на крестьянина, чем в мундире, на несколько секунд опустил лысеющую на темени голову, потер подбородок.

— Как бы там дальше ни было… я сегодня дал им гарантии. Пусть меня потом назовут… безответственным душегубом, спасавшим честь мундира… но я не позволю этой сволочи выгнать нас из города! Мы должны справиться, черт возьми! — первый зам хлопнул толстой ладонью по пискнувшей столешнице.

Шубин с Сидоровым переглянулись. Ситуация прояснилась. Крайний был найден. Генерал-лейтенант положил свою голову на плаху. Впрочем, для руководителей его ранга это развлечение привычно, они им занимаются не реже раза в год. У человека в подобном случае просто нет выхода. Никто из подчиненных генерала не желал бы оказаться сейчас на его месте. Махнуть шашкой и решиться можно… но ведь с этим потом как-то надо жить.

Однако генералы не прощают тем, кто заставляет их бриться с помощью гильотины. Судьба Дабира Рустиани с сегодняшнего дня была под личным контролем Владимира Сергеевича…

— Продолжим, — отведя душу, высказавшись, с некоторым облегчением сказал первый зам. — Результаты бактериологической экспертизы да вас доведет эксперт Шишкин. Сразу скажу: оптимизма они не прибавляют. Пожалуйста, Климентий Георгиевич.

От дверей со стула поднялся «доктор Чума», работавший вместе с Кирой и Зимородком. Рябое лицо его было преисполнено осознания важности своей миссии; на совещании такого уровня он присутствовал впервые. Промокнув лоб платочком, он сказал, обращаясь не в зал, а к Ястребову:

— Я тут подготовил пояснительный материал… хоть нисколько не сомневаюсь в компетенции присутствующих… но думаю, что вы могли уже подзабыть сведения из школьного курса генетики… Да-да, генетики… Дело в том, что исходные бактерии сибирской язвы подверглись обработке методами генной инженерии.

Генералы и офицеры терпеливо ждали, пока эксперт дрожащими от волнения руками укреплял на стене самодельный плакатик. В ФСБ умеют слушать — и слышать. Ястребов сделал знак референту: помогите…

— Спасибо… Вот, пожалуйста… — Климентий Георгиевич гордо показал на кривоватое творение рук своих, по-прежнему обращаясь только к первому заместителю и отчего-то безостановочно мелко кланясь. На плакатике формата А1 цветными фломастерами изображены были кружки, шестиугольники, квадраты и стрелки, а в углу скромненько красовалась замысловатая химическая формула в три ряда. Увидав формулу, генерал Сидоров хихикнул и под столом толкнул Шубина ногой,

— Во дает генетик!.