Ее признание удивило Роберта. Заглянув ей в глаза, он обнаружил нежность и тепло, которых прежде не замечал. Ее настроение похоже на шарики ртути — блестящее, подвижное, непредсказуемое. Он никогда не встречал женщины, похожей на Кейт. И начинал сомневаться, найдется ли ей равная в целом свете.

— А я представляю угрозу, да?

— Да.

Сам он этого не осознал, но его голос смягчился, стал тише и глубже, зазвучал почти певуче:

— Но это ведь всего лишь работа.

Она тяжело вздохнула.

— Для вас — возможно.

Роберт чувствовал, как Кейт отдаляется, но не мог понять причины этого.

— Ну поговорите же со мной. Скажите — почему вы так непреклонны в своем решении? Если дело в прежних контрактах, то я подожду. А еще лучше — заплачу неустойку, чтобы освободить вас от любых обязательств.

В последние годы у Кейт не возникало необходимости что-либо кому-либо объяснять о себе или своих решениях. Тяжкие, давшиеся ей болью уроки сделали ее сильнее, превратили в борца-одиночку.

— Дело не в этом.

Сбитый с толку Роберт нахмурился.

— А в чем тогда?

Кейт уже жалела, что возник этот разговор, который в конце концов непременно выдаст больше, чем ей хотелось бы рассказать, как, впрочем, и узнать. Она отвела глаза под его проницательным взглядом. Вид накрытого стола подсказал ей предлог для временного отступления.

— Ленч остынет.

— Это увертка.

— Может быть. — Кейт двинулась к столу.

Он поймал ее запястье.

— У вас всегда такой учащенный пульс? — Роберт погладил нежную кожу. Желание понять Кейт вдруг уступило место необходимости ее утешить, усмирить ее страхи, какими бы они ни были. — Давайте объявим перемирие.

Кейт опустила глаза на его пальцы, казавшиеся еще темнее на ее белой коже. Сколько же лет прошло с тех пор, как к ней прикасался мужчина… с тех пор, как она хотела, чтобы к ней прикоснулся мужчина.

Почему перемирие? Разве между ними идет война? Кейт подняла голову, встретилась с ним взглядом. Да, наверное, в душе согласилась она. Война.

— Надолго?

— До вечера.

Опасаясь обмана и в то же время надеясь на искренность, она уточнила:

— И никаких фокусов?

— Никаких.

Так будет легче. Да и терять ей нечего, заверила себя Кейт. Она ведь точно знает, что решение принято окончательно и бесповоротно.

— Ладно.

Роберт улыбнулся, глаза его вспыхнули радостью. Риск воздался ему сторицей. «А время на моей стороне», — с облегченным вздохом подумал он. Он поднес ее руку ко рту, легко поцеловал косточки пальцев, а потом раскрыл ладонь и прильнул к ней губами. Кейт ахнула и от милого жеста, и от его нежности.

— Вам понравилось? — хрипло шепнул он. Вообще-то вопрос риторический, но ведь это Кейт. Он не знал, как она отнесется к тому, что другим женщинам доставляло удовольствие.

— Да, — прошептала она в ответ.

— А Бэби не запустит в меня чем-нибудь, если я вас поцелую?

— Что? — Кейт еще не договорила, а Роберт уже наклонялся к ней.

Кейт потянулась к нему губами, завороженная, заинтригованная этим человеком не меньше, чем он ею. Их губы едва соприкоснулись, каждый пытался скорее познать другого, чем взять свое. Он провел языком вдоль линии ее сжатых губ, и Кейт приоткрыла рот. Но и тут Роберт не стал спешить. Всеми фибрами души он ощущал ее неуверенный отклик, и эта несмелая ласка приносила ему больше удовольствия, чем утонченные поцелуи его последней, очень опытной в любовных утехах подруги.