Он подсадил Кейт в машину, осторожно уложил ей на колени чемоданчик с компьютером. И еще секунду позволил себе потратить на поцелуй.

— Я бы без этого не смог, — подняв голову, признался он.

Кейт задыхалась — не только от их пробежки от квартиры до гаража, но и от обжигающего взгляда Роберта.

— Наверное, и я тоже, — призналась она. Да, ей тоже нужен был этот поцелуй, это прикосновение, придающее силы и уверенность.

Роберт уселся на место водителя.

— Так, Бэби, за дело. Пускай в ход свои шарики.

— У меня нет шариков, — после секундного колебания отозвалась дотошная Бэби.

— И все равно это ничего не меняет, — упрямо тряхнула головой Кейт.

— Не рассчитывай на это, любовь моя.

— Прекрати меня так называть!

— И не подумаю. Ты — любовь моя, даже если я ничего для тебя не значу. Я устал притворяться перед самим собой, что всего лишь сплю с тобой. — Роберт с искусством профессионального таксиста влился в поток машин.

— Я даже никогда не задумывалась о муже.

— Очень тебя понимаю. Я тоже и не мечтал о третьей жене. И тем не менее готов идти на компромисс. Почему же ты отказываешься?

— Ненавижу города, ненавижу светскую жизнь. Держу пари, ты постоянно крутишься в обществе.

— Виноват, есть такое дело. Но тебе мои друзья понравятся. Может, среди них даже найдется парочка таких, что подогреют твой впечатляющий интеллект.

— Ну вот, тебя послушать, так я не женщина, а какой-то самоуверенный заумный сноб.

— Ну разве что самую малость. Но ведь у всякого ангела должны быть один-два недостатка, иначе как бы мы, простые смертные, могли с ними жить?

Кейт покосилась на него.

— Ушам своим не верю. Неужели это ты такое произнес? Да я вообще не верю, что веду этот разговор. Может, я просто сплю? Ты что, ни капельки не волнуешься за детей?

— Еще как волнуюсь. Но что я могу поделать? В данный момент вся наша надежда на чемоданчик, что лежит у тебя на коленях. На полицию рассчитывать не приходится. Они и бровью не поведут еще несколько часов. Знаешь, чего мне сейчас больше всего хочется? Врезать кому-нибудь как следует — просто от бессилия. — Он искоса взглянул на нее. — Если бы ты знала, как противно, когда связаны руки! Я стараюсь не думать о том, что может с ними случиться, пока мы сидим тут, в безопасности.

— Прости, — шепнула Кейт. Ей было стыдно, что она задала такой вопрос. В полном скрытого гнева голосе Роберта не было фальши. — Я сама не знаю, что говорю. Со мной ведь такое впервые. В жизни мне не о ком было беспокоиться. Воображение помогает, но не все можно себе представить. Я… я просто не знаю, как тебе помочь.

— Найди вместе с Бэби моих детей — и ты сделаешь мне самый дорогой подарок, сравниться с которым может только одно — твое согласие стать моей женой и матерью моим кошмарным сорванцам. Мы далеко не сахар, уверяю тебя, но ты нам очень нужна. Всем троим. И каждому в отдельности.

— Откуда такая уверенность? Ты не можешь говорить за детей. Ты просто не знаешь.

— Спорим? — Роберт сунул руку во внутренний карман куртки и вытащил сложенный вчетверо листок.