— Буду.

Леша разлил кипяток в две алюминиевых кружки, опустил пакетики с заваркой, достал пачку кускового сахара, но себе не положил. Мальчик, впрочем, тоже.

Закревский внимательно посмотрел в его темные глаза и они показались не детскими. Приходилось ему видеть похожие — у детей, бывавших под обстрелами и бомбежками. Судя по типу лица — паренек с Кавказа. Не исключено, что тоже хлебнул всякого... А редкий белый цвет волос может оказаться сединой.

Тамерлан протянул руку за кружкой, поднял вверх:

— За победу!

Странно, но старый фронтовой тост не показался Леше неуместным, здесь и в устах двенадцатилетнего мальчика.

— За победу! — откликнулся Закревский. Он тоже поднял свою кружку — и чуть не выронил, обжегшись.

«Черт, горячая... И как пацан-то держит?» Тамерлан держал кружку непринужденно. И спокойно пил чай длинными глотками. Не отрываясь, смотрел бездонно-темными глазами на Закревского. Они, глаза, притягивали взгляд, особенно светлое, неправильной формы пятнышко в одном из зрачков.

«Пацану можно будет гипнотизером работать, — подумал Леша. — Как говорили в старое время: магнетический взгляд. Интересно, зачем он пришел? Попить чаю?»

Мальчик отставил опустошенную кружку, пожал плечами и перестал буравить собеседника взглядом. И спросил:

— Я сегодня был в библиотеке. Хотел записаться — закрыта. Видел табличку с именем библиотекаря: Светлана Игоревна Поллак. Она иностранка?

«Да и у тебя имечко не самое славянское, — подумал Леша. — И отчего, интересно, возникло любопытство к национальности библиотекаря? Какая разница, кто тебе книги выдавать будет?»

Тамерлан, казалось, услышал невысказанный вопрос.

— У моего отца есть знакомые в Америке, Поллаки. И я подумал...

«Ладно, — решил Лёша, — все равно Светка никакого секрета из происхождения своей фамилии не делает». И сказал:

— Боюсь, в лучшем случае Светлана Игоревна тем американским Поллакам лишь самая дальняя родственница. Седьмая вода на киселе. Она наша, российская, здесь родилась и выросла. А вот ее бабка действительно оттуда. В войну работала переводчицей в Мурманске, в американской миссии, что поставками по лендлизу занималась. Влюбилась в нашего офицера, ну и... Вот и весь секрет.

— Я читал, что в те годы такая любовь добром не кончалась.

— И здесь не кончилась, — помрачнел Леша. — Светин дед за связь с иностранкой загремел в лагеря, да так и не вернулся. Но Сару Поллак не тронули. В пропагандистских целях. То есть, значит... — Леша замялся, вспомнив вдруг, что говорит не со взрослым, но с мальчиком лет