Пришло время выдать оркам их ежедневную дозу ада.

Наверное, прошло полчаса с тех пор, как они уничтожили снайпера. Полчаса… Вернувшись в свой окоп, но еще пребывая в состоянии нервного напряжения, которого потребовала от него роль приманки, Зиберс угрюмо сидел в углу, с убийственной ненавистью глядя на Давира и остальных. Но больше всего он смотрел на Ларна. В такие моменты его глаза просто переполнялись ненавистью. Уже не первый раз Ларн задавал себе вопрос, почему этот человек без всякой видимой причины так плохо к нему относится. Хотя, учитывая теперешнее состояние Зиберса, уже было впору спросить, за что тот его так ненавидит.

В остальном же все, кто был в окопе, вернулись на места, которые они занимали, еще до того, как снайпер открыл по ним стрельбу. Привалившись спиной к запасным баллонам для огнемета, Давир вновь задремал, укрывшись второй шинелью, Учитель вернулся к своей книге, а Булавен продолжил нести вахту и, стоя вместе с Ларном на стрелковой ступени, неусыпно всматривался в просторы нейтральной полосы. Теперь, после того как миновал краткий период вызванного снайпером всеобщего возбуждения, этот здоровяк стал тих и задумчив, как и все остальные.

«Как же сильно все изменилось! — подумал Ларн, решив, что мрачная тишина последнего получаса, по крайней мере, дает ему возможность прийти в себя и спокойно поразмышлять о своем положении. — Всего каких-то несколько часов назад мы вместе с Дженксом и другими ребятами нашего полка готовились к своей первой высадке на планету. Гадали, что там и как… Но даже в самых ужасных ночных кошмарах никто из нас не мог увидеть такого. Уж Дженкс-то точно не ожидал, что погибнет в своем кресле, даже не сумев покинуть десантный модуль. А мог ли подумать сержант Феррес, что будет убит внезапно выстрелившим в него разрывным болтом? Не менее ужасная судьба постигла Халлана, Ворранса и Ледена… Все как говорил мне однажды один старый проповедник: „Никогда не знаешь, какая смерть тебя ожидает, пока ее не встретишь. А когда это произойдет, будет уже слишком поздно что-либо исправлять“».

Немного отрезвленный этой мыслью, Ларн поежился от холода и еще раз задумчиво окинул взглядом просторы нейтральной полосы, тщетно стараясь найти хоть какой-то смысл в том, что он сюда попал. Однако, как он ни старался, никакого смысла увидеть не мог. Какой смысл может быть в той диспетчерской ошибке, что привела его в это место? Какой смысл в нелепой смерти его друзей и товарищей по оружию? Какой смысл в том, что ему фактически вынесли смертный приговор и он будет приведен в исполнение в ближайшие пятнадцать часов? Во всем этом не было никакого смысла. Ну просто никакого!

Обернувшись, чтобы взглянуть на остальных с высоты стрелковой ступени, Ларн краем глаза заметил, как блеснула истершаяся позолота букв на кожаной обложке старой, потрепанной книги, что читал Учитель. «Под знаком орла» — таким был ее заголовок. И ниже: «Славные свидетельства доблести из истории Имперской Гвардии». Ларн вспомнил, что об этой книге им однажды говорили во время базовой подготовки. Это был сборник поднимающих боевой дух свидетельств о героических походах и былых победах лишь нескольких из многих миллионов полков армий Императора.

Наблюдая за погруженным в чтение Учителем, Ларн видел, как время от времени, при чтении некоторых эпизодов, лицо того светлеет, а по губам пробегает саркастическая улыбка. И снова юноша задал себе вопрос о прошлом Учителя. Давир как-то упомянул, что тот был призван из схолариума. «Может, все дело в том, что Учитель проходил обучение в каком-то высшем учебном заведении? — размышлял Ларн, ведь тот определенно имел тягу к знаниям и казался куда более просвещенным, чем все остальные, кто находился сейчас в траншее. — А если он и в самом деле учитель, то что он делает здесь, на передовой, на линии огня?» Это оставалось загадкой.