|
— А кто знает? — Касьян стал теперь медленно поэтапно приём показывать.
— Демид разве, ключник наш.
— Так позови его, — бабах, на этот раз боярич всей спиной впечатался в мат.
— Ох-хо. Сейчас попробую сей приём и позову.
Демид на ключника, то есть, завхоза — этакого прыща в очках роговых и с нарукавниками, походил как лев на дворового кошака драного и больного лишаем. Это был муж под метр восемьдесят с широченными плечами и кулаками с коськину голову. На рыжей бороде косичка, как у викинга какого, заплетена. И взгляд серых глаз напоминает взгляд палача. «Ни куда ты от меня не денешься, сейчас обсере…».
— Демид, лекарю княжьему хороший литеец нужен, вот тот арбалет починить.
— Ха, вот он каков хозяин сего уродца. На охоту никак собрался, лекарь? На зайца?
— Не, через полтора года сюда ордынцы большим войском пожалуют, отбиваться буду, — решил чистую правду говорить Касьян.
— Кхм. Откуда знание сиё. Бабка нашептала? — но улыбнулся Демид кисло, одной половиной бороды.
— Я же хельг. Волшебник. Мне многое из тайного ведомо.
— Бре… хм. Прости, лекарь. А чего же ты князю… Великому не скажешь о сём? — ключник перекрестился.
— Скажу… Он тогда всех мастеров заказами озадачит, и для меня они делать не будут. Вот закончу со своими и скажу.
— Да ты дурень, как я погляжу. Как же так, лекарь? Это же предательство про такое не говорить⁈
— Сегодня утром озарение пришло, если честно. Это шуткую я, уж больно ты грозен, Демид. Как увижу князя Димитрия Иоанновича, так сразу и скажу, есть ещё время подготовиться.
— А сбывались ли раньше твои… озаре…
— Пророчества? Не знаю. Первое это.
— Хм. Так может просто сон плохой? Съел чего тяжёлое? — прямо проосиял здоровяк, — Фух, напужал меня.
— Нет. Не съел. Точно придут в самом конце лета на следующий год поганые, новый хан их Тохтамыш придёт с войском. Тайными дорогами придёт. Проведёт его князь русский. И его вои будут с Тохтамышем.
— Да бре…
— Подожди, не наше ведь дело. Твоё дело за добром боярским следить, а моё князя лечить. Давай своими делами заниматься, Демид. Так есть у тебя в знакомцах хороший кузнец или литейщик, мне из бронзы нужно шестерни отлить для этого арбалета, чтобы его починить? А ещё у меня есть ручной арбалет очень тугой. И мне бы для него тоже пару шестерён, передаточ… ну, чтобы легче заряжать. Заказ оплачу.
— Есть, как не быть. Всегда к нему обращаюсь. Это шурич мой Игнат. (Шу́рич (устар.) — сын шурина. Шу́рин — брат жены). Жена то моя — Настёна младшая в их семействе. Ширин Сашка помер в то лето, но сын его крепкий мастер. Всё у батьки перенял. Он и коваль отменный и литеец хороший. Отольёт. Показать надо чего нужно-то? Али пойдём со мной, я к нему собирался. Рыжего боярского жеребца перековать надо.
— Сейчас Орлика запрягу…
— Не пешком пойдём, он тут рядом, на том берегу. Только мост перейти.
Глава 22
Событие шестьдесят второе
Шурич Демида был не кузнецом. Не, кузнецом и литейцем его тоже можно назвать. Однакось, правильнее будет обозвать сего мужа директором металлургического завода. Как через несколько минут узнал Касьян, у Игната по прозвищу Шкворень несколько кузнец, где работают нанятые им кузнецы, и три постоянно работающих домницы, в которых из болотного железа крицы делают. А главное богатство шуричу приносит то, чего Коська и искал, пусть небольшая, но печь для плавки бронзы. Лили Игнат и его заводик в основном котлы, но изредка замахивался и на небольшие в несколько пудов всего колокола. Именно сейчас один такой колокол и освобождали от деревянных опок и пригоревшей к нему формовочной смеси. |