Энни шла пешком, так что у Уинзлоу (так звали собаку) было время обдумать свое поведение. И он, хорошенько взвесив все за и против, решил, что лучше дать Эду поспать, чем рисковать своей головой, в которую хозяин, в расплату за ложную тревогу, потревожившую его сон, наверняка швырнет скомканной газетой. Уинзлоу уселся между насосами, вытащил наружу язык и для подтверждения своего решения о сохранении молчания замотал хвостом. Это сработало. Энни скинула с себя рюкзак и, встав перед собакой на колени, погладила Уинзлоу по голове.

— Ну, привет, девчонка, — рассмеявшись произнесла Энни. — О, прости меня! Привет,парень.

Стоял просто чудесный день. В городке было тихо и спокойно. Главное — здесь царил мир. Чем дальше Энни находилась от шумных улиц Нью-Йорка, тем сильнее она ощущала прекрасность этого мира.

— Эй, ты говоришь по-человечески? — спросила она, продолжая гладить собаку. — Далеко отсюда до Кэмп-Кристал-Лейка?

Она оказывала Уинзлоу такое внимание, какое пес не помнил со времен своей щенячей молодости, и он признательно заскулил.

— Далеко, а? Ну, ладно. Еще свидимся!

Энни тяжело вздохнула, поднимая с земли немало весящий рюкзак и водружая его на плечи. Ей пришлось пересечь пешком, практически, весь штат, и она надеялась, что хотя бы вблизи города ей удастся поймать какую-нибудь попутку. Но, увы, в обозримом пространстве не было ни единой машины. Город казался вымершим.

— Ну что ж, ты хотела мира и спокойствия, так вот и получай их, — съязвила она самой себе.

Она прошла мимо нескольких зданий и свернула на главную улицу этого городишки. Здесь она увидела несколько автомобилей, припаркованных перед небольшим магазинчиком и кафе. Энни решила попытать судьбу и остановилась, чтобы спросить направление: а быть может, кто-нибудь согласится и подвезти ее.

Когда она вошла внутрь, из работавшего радио звучала песня «Strangers In The Night». Позади девушки зазвенел привязанный над дверью небольшой колокольчик. Несколько человек сидели перед стойкой. Именно так мы и представляем себе небольшой городок.

За прилавком женщина в белой униформе протирала стаканчики из слоновой кости. Люди, восседавшие на стульях, были одеты в присущем Новой Англии стиле: черные с красным бычьи пледы, рабочие сапоги и кепки, как у водителей грузовиков.

— Пятница, тринадцатое число, семь часов одна минута пополудню, — сообщил диктор радио тоном, нетерпящим никаких возражений. Голос его был похож на голос хозяйки одного известного шоу, когда та задавала вопросы Вуду Вудпекеру. — Говорит Большой Дэйв. Пора и вам, лентяи, вставать со своих кроватей. Сегодня у нас в Кристал-Лейке День Черного кота.

— Я должно быть видела «Коджек»восемьдесят два раза, — сообщила стоявшая за прилавком женщина одному из пивших кофе мужчин, видимо, комментируя то, чего не слышала Энни.

— Привет. Извините, пожалуйста, — попыталась перекричать радио Энни. Но одновременно с ее словами хостесса выключила приемник, и голос девушки прозвучал неестественно громко. — Простите, как далеко отсюда до Кэмп-Кристал-Лейка?

Все, сидевшие в комнате, повернулись и уставились на нее.

В какой-то момент Энни подумалось, что у нее на джинсах расстегнута ширинка, или еще что-нибудь не в порядке с одеждой — ведь все так и сидели, глазея на нее.

Наконец, хостесса прервала эту немую сцену.

— Эй, Инос! — она обернулась к одному из мужчин. — Миль десять, не так ли?

— Что-то около того, — ответил тяжеловесный мужчина в ковбойке и с бейсболкой на макушке.

Ужасно, подумала Энни. Ей стало плохо только от одной мысли, что придется пилить пешком еще с десяток миль.

— О, Лагерь крови? — переспросил другой мужчина. — Только не говорите мне, что это Богом проклятое место опять распахнуло свои гостеприимные двери.