Дурен решил, что сибийцами займется в первую очередь.

Однажды ночью, читая древнюю книгу, он наткнулся на неясное упоминание о хрусталях. До этого момента он считал, что огромная хрустальная колонна была попросту произведением искусства, но больше не был в этом уверен. Главное, он узнал из книги, что хрустали не действуют сами по себе. Их активизирует особое кольцо из розового золота, которое позволяет владельцу войти в связь с хрусталями. В какой-то период, если верить книгам, в мире существовали тысячи колец. Каждому человеку давали такое кольцо, когда в двадцать лет он становился совершеннолетним. А потом Древние принялись уничтожать эти чудесные вещи, которые сами же и создали, – все, за исключением восьми таких колец.

В этом как будто не было никакого смысла.

В разных местах книги говорили именно о восьми кольцах. Поверив, что эти восемь колец все еще существуют, Дурен разослал повсюду своих агентов на поиски розового золота и колец, но один за другим посланные возвращались с пустыми руками. Хрусталь оставался темным, и Дурена охватило глубокое отчаяние.

На следующий год раскопки продолжились с новым рвением, уже во внешнем дворе. Были обнаружены разные предметы, из которых большинство не представляло интереса для короля. Некоторые были настолько разрушены временем, что было невозможно понять, что это такое. А потом, как-то раз ближе к вечеру, когда солнце расцветило красным край неба и бросило на землю длинные тени, рабочий, копавший сам по себе, наткнулся на металлическую шкатулку, зарытую глубоко в землю, и принес ее королю.

– Повелитель, я это нашел, когда мы стали копать у фонтана, – сказал он, протягивая шкатулку.

Дурен оторвал взгляд от книги, которую читал; он был недоволен, что ему помешали.

– Вы приказали, чтобы мы немедленно приносили вам все, что только найдем, – пояснил рабочий.

Дурен взглянул на шкатулку, а затем на землекопа.

– Ты посмотрел, что там внутри? – спросил он.

– Да, государь, – просто ответил тот. – Там четыре металлических кольца странного розоватого цвета. На внутренней стороне колец – надписи из букв, каких я никогда не видывал.

У Дурена задрожали руки; чтобы скрыть это, ему пришлось схватиться за край стола.

– Кто-нибудь видел, как ты это нашел?

– Никто не видел, государь. Клянусь. Все как приказано.

– Ты уверен? – тихо спросил Дурен.

– Никто не видел, – повторил землекоп.

Дурен встал из-за стола и выпрямился во весь рост. Несмотря на возраст, его фигура по-прежнему внушала уважение, и ему было приятно, когда, разговаривая с ним, люди были вынуждены смотреть снизу вверх.

– Я не допускаю, чтобы те, кто мне служит, смели меня обмануть, – произнес он, приблизив свое лицо к лицу землекопа.

– Государь, я вас не обманываю. Я правду говорю. Клянусь.

Дурен впился глазами в лицо землекопа, высматривая признаки лукавства. Не обнаружив ничего подозрительного, он смягчился, улыбнулся и одной рукой обнял его за плечи:

– Молодец, молодец. Как тебя зовут?

– Роланд, повелитель.

– Да… Роланд. Хорошо. Твое имя будет почтено превыше других. – Кончиками пальцев Дурен легонько прикоснулся к лицу землекопа. – Да… да… честное лицо, преданное лицо. Я узнаю преданность, когда вижу ее, Роланд. Ты об этом знаешь?

– Ваш народ любит вас, государь.

– Разумеется, – рассеянно произнес Дурен, глядя на шкатулку.

Он обхватил голову Роланда обеими руками и уставился прямо ему в глаза.