— Никто так до сих пор и не сподобился объяснить мне, откуда видно, что эта курица и не курица вовсе, — пожаловалась Кара, когда они свернули за угол.

— Я не могу этого объяснить, — ответил Ричард. — Просто что-то в ней было не так. Какое-то смутное ощущение, от которого у меня волосы на затылке вставали дыбом, когда она была рядом.

— Если бы ты там была, то поняла бы, — добавила Кэлен. — Когда она смотрела на меня, я видела чистое зло в ее глазах.

— Может, ей просто нужно было снести яйцо, — скептически хмыкнула Кара.

— Она обратилась ко мне по титулу.

— А! Ну, мне бы это тоже дало нужную подсказку, — ухмыльнулась Кара и тут же продолжила гораздо более серьезно, чтобы не сказать обеспокоенно: — Она действительно назвала тебя «Мать-Исповедница»?

Кэлен кивнула, глядя на встревоженное лицо Кары.

— Ну, на самом деле она начала, сказала только «мать». А я не стала вежливо дожидаться, пока она договорит остальное.

Они втроем вошли в дом, и Ниссел, поджидавшая их, сидя на расстеленной перед очагом шкуре, поднялась на ноги. В очаге разогревался котелок с травяным настоем. На полке возле огня, чтобы не остывал, лежал хлеб. Знахарка улыбнулась странной улыбкой человека, знающего что-то, чего не знают другие.

— Мать-Исповедница, доброе утро. Хорошо ли ты спала?

— Да, спасибо. Ниссел, что случилось с Зеддом и Энн?

Улыбка исчезла, и знахарка глянула на тяжелый занавес, закрывавший проход в дальнюю комнату.

— Точно не знаю.

— Ну, тогда что у них не так? — требовательно спросил Ричард, когда Кэлен перевела. — Что у них болит? У них температура? С желудком непорядок? Головная боль? Что? — Он вплеснул руками. — У них головы с плеч скатились?

Ниссел не сводила глаз с Ричарда, пока Кэлен переводила ей его тираду.

— А он нетерпелив, твой супруг.

— Он беспокоится о своем деде. Он очень любит старика. Так ты знаешь, что с ними не так?

Ниссел быстро помешала содержимое котелка. Старая знахарка производила странное впечатление. Во время работы она вечно бормотала что-то себе под нос или заставляла пациента держать на животе камни, чтобы отвлечь его, пока зашивала рану. Но Кэлен отлично знала, что у старухи острый как бритва ум и ей практически нет равных в ее ремесле. За плечами этой согбенной бабки были долгие годы опыта и огромные знания.

Ниссел укуталась поплотнее в шаль, опустилась на корточки перед нарисованной на полу Благодатью и провела скрюченным пальцем вдоль одной из прямых, идущих от центра. Вдоль линии, обозначающей магию.

— Вот это, я думаю.

Кэлен с Ричардом тревожно переглянулись.

— Полагаю, вы разберетесь гораздо быстрей, если пройдете туда и глянете своими глазами, — порекомендовала Кара.

— Нам бы хотелось прежде выяснить, чего ожидать, если не возражаешь, — сурово поглядел на Морд-Сит Ричард.

Кэлен немного расслабилась. Кара ни за что не стала бы вести себя столь пренебрежительно, если бы действительно полагала, что там, за закрывающей вход в комнату занавеской, идет нешуточная борьба между жизнью и смертью. Впрочем, Кара мало что знала о магии, за исключением того, что она ей не нравилась.

Кара, как и бесстрашные д’харианские солдаты, побаивалась волшебства. Они постоянно повторяли присказку, что они воюют сталью против стали, а Магистр Рал — магией против магии. Это было частью волшебных уз, связывавших народ Д’Хары с Магистром Ралом: они защищали его, а он — их. Можно было подумать, будто они считают своим долгом защищать его тело, чтобы он взамен мог защитить их души.