– Проклятие! – вскричал Адрон. – Вы правы. Но с какой стати кому-то понадобилось удерживать меня?

Кааврен покачал головой и признался, что не знает ответа на его вопрос.

– Значит, вы все-таки туда поедете? – спросил он.

– Нет, – нахмурившись, проговорил Адрон. – Извинения уже разосланы. А кроме того, уже поздно, я не успею.

– И что же вы станете делать?

– Терпеть не могу загадки, – задумчиво проворчал Адрон. – А потому постараюсь разобраться в том, кто мог такое сделать и почему?

– Действительно, почему? – тихо повторил Кааврен.

– Я намерен заняться расследованием, – заявил Адрон. – Прошу меня извинить...

Кааврен поднялся и низко поклонился.

– Разумеется. Благодарю ваше высочество за то, что приняли меня, а также за весьма приятный разговор.

– Ну что вы. Не стоит благодарностей, – проговорил Адрон. Казалось, его так заняла трудная задача, что он забыл о Кааврене еще до того, как тот покинул его палатку.

Кааврен нашел свою лошадь, которую покормили, напоили и даже почистили, пока он беседовал с драконлордом. Тиаса вскочил в седло и направился во дворец, бормоча себе под нос:

– Ах, Пэл! Что ты затеял? И зачем? Я обязательно это выясню!

ГЛАВА 11

Кааврен подумывал, а не посетить ли ему торжественную церемонию, однако это было совсем ему не по пути. Кроме того, его преследовал страх, что он сделал ошибку, и послание написано не Пэлом, и подделкой являлась другая записка. Значит, поэт, о котором говорил Адрон, на самом деле на церемонии будет присутствовать. В конце концов Кааврен решил вернуться во дворец. Он отдал свою лошадь на попечение того же конюха, который привел ее к нему. У Кааврена даже сложилось впечатление, что все время, пока он отсутствовал, конюх дожидался его возвращения. Капитан оставил поводья и серебряный орб в руках у конюха – текла принял и то и другое как должное, после чего Кааврен направился в свои казармы. Он остановился, только чтобы бросить несколько тщательно подобранных укоряющих слов одному из гвардейцев у входа в крыло, – тот слишком небрежно отсалютовал своему капитану.

В казармах его приветствовали стоящие на посту гвардейцы; ответив им коротким кивком, Кааврен поинтересовался:

– Что-нибудь известно о Сетре или Алире?

– Нет, капитан, – ответили ему.

Тиаса быстро просмотрел журнал донесений и убедился в том, что ничего необычного не произошло. Затем он подкрепился ломтем хлеба с копченой кетной из кладовой и направился к его величеству (его величество в это время ужинал с императрицей), отпустил Тэка и заступил на пост.

– Ну, мой дорогой капитан, – обратился к нему его величество, который, чувствовалось, был расположен к беседе. – Надеюсь, вы плодотворно провели день.

Кааврен подошел поближе, поклонился сначала его величеству, а потом императрице, а затем ответил:

– Сир, боюсь, я не могу этого сказать.

– Да?

– Некоторые соображения, связанные с безопасностью, заставили меня начать расследование.

– Расследование?

– Да, сир. Расследование, которое показало, что мои тревоги лишены оснований.

– Капитан, я предпочитаю, чтобы вы предпринимали расследования, когда в этом нет необходимости, чем пренебрегали своими обязанностями.

– Благодарю вас, сир. Я всегда так думал. Рад, что ваше величество меня поддерживает. – Он поклонился и замолчал, чувствуя, что Тортаалик еще не все сказал.