Адрон позвонил в колокольчик, и менее чем через две минуты Кааврен уже сидел напротив его высочества и оба пили за удачу.

– Кстати, – заговорил Адрон, когда процесс утоления жажды был завершен, – как сложилась ваша судьба и судьба ваших друзей? Благородного лиорна и остальных? Вы видитесь с ними?

– Увы, – ответил Кааврен, – крайне редко. Иногда я получаю весточки от Теммы – иными словами, – Айрича, – он пишет, что Тазендра процветает. Что же до Пэла, то наши с ним дороги пересекаются один или два раза за столетие. Боюсь, за прошедшие годы наша компания распалась, уж не знаю, к лучшему или к худшему. А я, как видите, стал капитаном Гвардии феникса – предел моих мечтаний, не самый плохой результат, полагаю, – тут ваше высочество со мной согласится, – для младшего сына обедневшего дворянина тиасы.

– Совсем неплохо, – согласился Адрон. – Примите мои поздравления.

– Надеюсь, вы разрешите мне поздравить ваше высочество с успехами – Батальон Изрыгающий Пламя стал знаменитым, и это не скоро забудут.

– Да, – улыбнулся Адрон. – Мы кое-чего добились. Конечно, часть нашего успеха принадлежит вам, мой дорогой, поскольку было бы невозможно сформировать батальон, если бы нам, как и прежде, пришлось тревожиться о вторжении с Востока. Более того, если бы не ваши дипломатические способности, нам не удалось бы покупать столько нужных для батальона лошадей.

– Ваше высочество проявляет исключительную доброту, когда вспоминает о моих скромных заслугах, – сказал Кааврен. – О, как я жалею о тех днях! Тогда в моей ладони постоянно была шпага или красивая женщина держала меня под руку! Теперь моя шпага остается в ножнах, а рука касается лишь рукояти; должен признаться вашему высочеству, что возле левого локтя у меня образовалась здоровенная мозоль – совсем не то место, где должны быть мозоли у настоящего солдата. Да и рукава нескольких курток довольно сильно прохудились.

– Так вот о чем вы вспоминаете, мой дорогой капитан! – со смехом произнес Адрон. – Лично мне запомнились другие вещи. Беглец, которого мне пришлось прятать и чье присутствие заставило меня сомневаться в правомерности своих действий. И еще: страх – не перед вторжением с Востока, а опасения, что мне придется выбирать между долгом и данным словом – точнее, между законом и честью. Труднее выбора не бывает, капитан. По крайней мере, так мне представляется.

– Вы совершенно правы, ваше высочество, выбор действительно тяжелый, и если вам нет нужды делать его сейчас – что же, очень хорошо.

– Сейчас? Ба! Сегодня мой кузен занимает пост главнокомандующего, а его сын служит у меня адъютантом. Так что, если только возникнет проблема, разрешение которой покроет ее участников славой, вы знаете, кого призовут в первую очередь.

– Вы несправедливы к себе, ваше высочество. Вы заслужили свою репутацию. Кто, кроме вас, смог бы справиться с ситуацией в Брайертауне столь быстро и ловко? Жаль, что вашего высочества тогда не было во дворце. Как только пришло сообщение о восстании, лорд Ролландар – ваш кузен – на следующий же день приготовился выступить с армией в поход. А еще через день мы узнаем, что вы держите все под контролем.

Я никогда не забуду выражение лица его величества! Через месяц было принято решение о реорганизации постов. Его величество сказал: «Если Истменсуотч в состоянии сделать так, что две тысячи солдат в течение одного дня и ночи проделали путь в четыреста миль, то один постовой офицер должен преодолеть такое же расстояние за такой же промежуток времени».

Адрон расхохотался:

– Он так и выразился?

– Имею честь заявить вашему высочеству, что совершенно точно повторил его слова.