Выслушав ее, О'Мара спросила:

— Не могли бы вы поподробнее рассказать суду, как выглядит процесс выдачи лекарств?

— Конечно. У нас стоит автоматизированная компьютерная система, подключенная к специальному дозаторно-распределительному механизму.

— И насколько точна эта система?

— Она защищена от ошибок на девяносто девять и девять десятых процента.

— Поясните, пожалуйста.

Суть сводилась к следующему: скажем, врач-терапевт брал результаты анализов пациента и вносил диагноз в компьютер. Программа затем выводила на экран меню подходящих препаратов, откуда врач выбирал, другими словами, назначал нужный. Когда требовалось разносить медикаменты по палатам, медсестра вводила имя больного в компьютер, затем указывала свой код.

— Это как пароль, я правильно понимаю? У каждого работника свой собственный код? — вскинула руку О'Мара.

— Совершенно верно.

— Пожалуйста, продолжайте.

— Как только медсестра укажет свой код, один из провизоров в нашей аптеке проверит поступившие данные и, в свою очередь, введет наряд-заказ для конкретного пациента. При этом освобождается соответствующий рычажок на механизме, который выдает препараты.

— То есть что-то вроде торгового автомата?

— Пожалуй… — ответила свидетель, приятно удивляясь собственному таланту толково и доходчиво излагать. — Медсестра затем берет нужное лекарство из лотка автомата и приносит пациенту.

— Прямо-таки железобетонная, непробиваемая система.

— Практически да. Компьютерную программу изменить невозможно, а введенные коды запоминаются, и по ним можно воссоздать всю картину.

— Ага. Так-так. — О'Мара подошла к своему столу, покопалась в записях, затем вернулась поближе к свидетелю. — А скажите, пожалуйста, может ли обслуживающий техник заправить автомат неправильным препаратом?

— Теоретически такая возможность не отрицается…

— Отвечайте только «да» или «нет».

— Да.

— Может ли сотрудник, получивший тот или иной препарат, оставить себе некоторое количество, скажем, для личных надобностей?

— Да.

— Если диагноз поставлен или введен неверно, какова вероятность, что ошибочное лекарство попадет в организм пациента?

Сейчас свидетель быстро-быстро моргала. Лицо ее, как показалось Синди, пошло красными пятнами. Более того, Соню перекосило, как от зубной боли.

«Ну-ка, повтори еще разок про свои 99,9 процента!»

— М-м… э-э…

— Благодарю вас. — О'Мара решительно оборвала мычание доктора Энгстром. — А чем объяснить, что смертность по медикаментозным причинам выросла в три раза с тех пор, как муниципальный госпиталь приватизировали?

— Вы думаете, меня саму это не беспокоит? Да я где только не проверяла! — Энгстром повысила голос, в котором впервые с момента ее появления в «манеже» свидетеля начали пробиваться истерично-защитные нотки.

— Ну, доктор Энгстром, соизвольте все же ответить. В конце концов, вы заведуете фармакологией, числитесь в медицинском совете… Итак, возросла ли медикаментозная смертность в три раза за последние три года? Да или нет?

— Да, но… э-э… Да.

— Вы отрицаете, что близкие моих клиентов скончались из-за того, что получили не те препараты?

— Нет, этого я отрицать не могу, — едва слышно пробормотала Энгстром.

— Как вы думаете, чья конкретно здесь ошибка: вашего замечательного автомата, или же тут сказался человеческий фактор? В конце концов, результат один, не так ли? Разве не верно, что эти смерти стали следствием халатности и попустительства частично с вашей стороны и частично со стороны больницы?

— Протестую, ваша честь! Бездоказательно! — вскочил Крамер.