— Сука, — поднимаясь с пола, прошипел он сквозь зубы и наткнулся взглядом на растерянного продавца, вернее продавщицу, приятную женщину лет тридцати.

— Ваша светлость, — пролепетала она, заметив, как Константин вытащил из подмышечной кобуры «Монарха».

— Все хорошо, я не пострадал, — прокомментировал Воронцов свое состояние. — Ну, Пан, считай, я тебя должен. Беляш, найди эту падлу, — приказал он возникшему возле его ног прислужнику. — Не убивай, захвати живым.

— Да, хозяин, — последовал ответ и, проскользнув в щель, Беляш вылетел на улицу.

— Ваша светлость?

— Все в порядке, — повторил Константин. — Открыты?

Испуганная продавщица кивнула. А в голове звонким колокольчиком раздался задорный смех Юлии.

— Блин, что-то многовато у меня в голове посторонних, — подумал Константин и посмотрел в стекло двери.

Беляша на улице видно не было, люди поднимались с брусчатки, боязливо вертя головой.

Воронцов активировал «призыв тени» и стянул с себя сюртук.

— Неплохо, — глядя на небольшое пятно, которое медленно разглаживалось, прокомментировал он состояние одежды. — Не посмотрите, что у меня на спине? — попросил он женщину, задрав рубаху.

Та, испуганно кивнув, выскользнула из-за прилавка и, миновав пространство напротив двери, взглянула на его спину.

— Синяк, Ваша светлость, большой синяк. У меня мазь есть, лекарем заговоренная, пара часов, и следа не останется. Помазать?

— Не сейчас, — поведя плечами и поморщившись, ответил Воронцов, — но спасибо, сударыня. Кто ж меня так не возлюбил, что стрелка нанял?

— Гнус это, или староста, который ему покровительствует. Мы уж в Шахтарск насчет него отписывали, Горки же под их покровительством. Но там всем плевать, говорят, разбирайтесь сами. Им лишь бы мы налоги платили.

— Хозяин, прости, я не смог его отыскать, — скользнув внутрь, виновато произнес Беляш. — Он укрылся за амулетом, и я не смог его обнаружить.

— Ничего, — потрепав того по голове между ушами, заявил Воронцов. Итак, — он посмотрел на смущенную продавщицу, — я все равно собирался к вам. Начнем знакомство, меня зовут Константином, а вас?

— Аглая, Ваша светлость. Чего изволите?

— Мне нужна простая одежда для путешествий, и одежда, в которой не стыдно выйти в свет.

Вот тут женщина озадачилась.

— У нас такого нет, Ваша светлость. Только для дороги.

— Давайте посмотрим, что есть.

— Для вас все самое лучшее.

Она принялась выкладывать на прилавок штаны, рубахи. Все темное, практичное.

— Ваша светлость, берите, не сомневайтесь, все зачаровано нашим ведуном Федом, вы его видели на постоялом дворе Викула. Очень прочная и надежная, и пачкается не сразу.

Константин отложил пару прямых брюк, синие и черные, две рубахи, одну — обычную светлую, вторую — темно-серую. Потом вошел в примерочную, все же кое в чем миры были похожи, и до отдельных кабинок для переодевания тут дошли. Штаны оказались в самый раз, а вот рубахи великоваты, и Аглая принесла такие же, но меньше. Вот эти сели хорошо. По стилю они напоминали классические косоворотки, только пуговицы имелись, и спускались они вниз почти до пупа.

— Сколько с меня?

— По золотой куне за каждую вещь.

Воронцов спокойно достал кошель и отсчитал монеты.

— Упакуйте.

— Конечно, Ваше сиятельство.

И принялась укладывать все на оберточную бумагу. Константин прошелся вдоль полок. И тут его глаз зацепился за алый длинный сюртук, скорее всего, это называется камзол, вышитый серебряной нитью с черными отворотами, хотя сюртуком он был лишь отчасти, и бриджи до середины икры белого цвета, такие очень удобно заправлять в сапоги.