— Лююююся. — мама умеет быть удивительно доходчивой.

В общем, дорога прошла в тихой семейной обстановке.

Аквапарк наш не чета Самарскому или Казанскому, но для Фохта сойдет. Мы чинно вошли в холл, получили магнитные браслеты, обращению которыми я едва успела научить гостя и оказались в раздевалках.

— Ксюша, это неприлично — тащить незнакомого человека в сауну. — вступила мама. Не то чтобы гневом пылала, скорее пожалела мужика. — Он устал, ночь не спал — ты его глаза видела?

— Мамуль, его надо как-то развлечь. Он сам согласился. И, Люсь, он только что прошел курс лечения от водобоязни. Не глумись, если что не так.

— Ксюш, у тебя нет сердца. — огорчилась мама.

Мы быстро переоделись и вышли. Фохт изучал потолок, пытаясь не видеть проходящих мимо девиц в бикини.

— На горки, да?! — заверещала сестрица и потащила его за руку.

— Он очень важный клиент? — задумчиво спросила мама, глядя им вслед.

— Не критичный. Рядовой аудитор. С ним лучше проявить гостеприимство, а на контракт раскручивать начальство. — судорожно додумывала я легенду гостя.

— А, ну тогда не жалко. — философски заключила моя маман и мы отправились к аттракционам.

Жаль, очень жаль, что чиновники Суздальского отделения жандармерии не увидели с каким лицом важный петербургский чин слетает с сорокаметровой спиральной горки.

— Ксюша рассказала, что Вы ни разу не были в аквапарке. Это так грустно. Зато теперь-то можно? — заткнуть Люсю под силу только одному человеку, но этот человек только что забрался в пузырьковую джакузи, заказал себе «Маргариту» и не планировал спасать чужака. Я тоже.

— У тебя необычное кольцо. — она взяла мою левую руку и рассмотрела обручальное кольцо графа Татищева повнимательнее. — Серебряное? Очень миленькое.

— Да, это необычное кольцо с очень долгой историей. Как-нибудь обязательно расскажу. — Я погладила тонкий ободок на пальце.

— Ты похудела? — мама озадаченно посмотрела на мою усовершенствованную двумя годами корсета фигуру.

— Слегка. А ты как?

— Вообще тихая неделя была. Сережа работал с утра до ночи. И сегодня уехал. Усиление у них, из-за всей этой обстановки. Люська в ординатуре тоже сутками торчит.

— Мы таки получим врача в семью. — рассмеялась я.

— Хотелось бы дожить. — улыбнулась мама.

А мне было все равно, что она говорит, что говорить мне, лишь бы она улыбалась и ее можно было коснуться.

— Ты такая тихая сегодня. — мама коснулась моего запястья. — не заболела?

— Нет, мам. Мне очень-очень хорошо.

— Ксюх, странный он, твой Федя. — Рядом плюхнулась Люся.

— Он не Федя, а Федор Андреевич. И не мой, а совершенно самостоятельный. — тоном занудной училки поправила я.

— Голубой? — огорчилась сестра.

— С чего ты взяла? — а вот с этой точки зрения я как-то не рассматривала проблему Фохта.