|
Потом никто и не вспомнит. Едва это случается, едва проходит потрясение… как рушатся все законы. Исчезают правила приличия и вежливости. Псы, скрывающиеся внутри каждого из нас, спущены с цепей. И тогда, Вифал… — она смотрела ему в глаза, сражаясь с увиденной тоской, — мы показываем истинную самость. Мы не звери — мы куда хуже. Там, глубоко внутри. Ты видишь пустоту чуждых глаз, видишь, как преступление громоздится на преступление — и ничего не чувствуешь.
Она дрожала, он сжимал ее всё крепче — чтобы не дать упасть на колени. Сендалат прижалась лицом к надежному плечу. Глухо проговорила: — Лучше бы она отворачивалась по-прежнему. Я скажу ей: иди прочь, мы не были достойными тогда и сейчас не достойны… Я скажу тебе… ей… — Сенд… — Нет, я стану ее умолять. Отвернись. Прошу, любовь моя, отвернись. — Сенд. Трясы… Казалось, мост под ними колышется. Она как можно крепче ухватилась за его руку. — Трясы, любимая. Они нас нашли. Она закрыла глаза. «Знаю. Знаю».
— И? Краткость поправила пояс. — И что? — Пойти и потолковать с ними, любимая? — Нет, давай останемся. Может, они уйдут. Сласть с фырканьем пошла вперед. — Тьма темная, — бормотала она, — и еще темнее. Меня тошнит от тьмы. Пора поджечь лес или пару зданий. Огонь — вот решение. И фонари. Громадные фонари. Факелы. Масляные лампы. Белая краска. — Ты так всю дорогу и будешь? — спросила Краткость, шагавшая позади. — Женщина. Похоже, сошла с одной из картин в храме. — Может, и вправду. — Тогда что? Заблудилась? Пикет заметил их на дороге. Ха, суть в том, что ее народ построил город. Прав у нее побольше, чем у трясов. Вот проблема. — Говоришь, новые соседи ей не по нраву придутся? Тем хуже. Она одна, и еще один мужик. И она кажется больной. Они оборвали разговор, потому что подошли к незнакомцам близко. Мужчина пристально поглядел на них. Он почти держал женщину на руках. — Привет. «Торговое наречие». Сласть кивнула: — И тебе того же. Мекрос? — Хорошая догадка, — ответил он. — Меня зовут Вифал. А вы летерийки, не из трясов. — Хорошая догадка. Мы Почетная Гвардия Королевы. Я капитан Сласть, а она капитан Краткость. Твоя подружка больна? — Она Тисте Анди. Родилась в этом городе. — Ох, — простонала Сласть и метнула подруге взгляд, словно спрашивая: «И что?» Краткость прокашлялась. — Что же, скорее вноси ее в дом родной. Тут женщина, наконец, подняла глаза. Сласть вздохнула, а Краткость вздрогнула. — Спасибо, — сказала Тисте Анди. Слезы исчертили ее лицо. — Еще одно плечо, чтобы опереться? — предложила Сласть. — Нет. — Она вырвалась из рук Вифала. Выпрямила спину, взглянула на ворота. — Я готова. Краткость и Сласть позволили ей с Вифалом идти впереди, приладились к их шагу. Едва сделав полдюжины шагов, Краткость потянула Сласть за рукав. — Видела лицо? Сласть кивнула. — Она не как те на картинах. Она одна из них, клянусь! — Боковая комната, первая слева от алтарного зала — там, где нет каменных кроватей. Она там. И еще десятеро. На руках кандалы. — Точно! Она и они! «Неудивительно, что она не рада видеть дом». Сласть сказала: — Когда придем, скорее веди ведьм. А если вернулись Яни Товис и Дозорный, то их. — Было бы лучше. |
