— И откуда она взялась? Кто она?

— Он так и не сказал. Но, когда он связал с ней наши души, мы стояли — не скованные. Думали, что освободились. Поклялись ему служить.

— Но не послужили, так?

Кодл замялась.

— Вы его предали.

— Нет! Ничего такого! Каждый раз, как мы перетекали в настоящие сущности, оказывались в цепях. Каждый раз снова внутри Эмурланна! Понимаешь, мы были для него бесполезны!

— Но, — сказала Олар Этиль, — теперь вы нашли истинные сущности…

— Не надолго. Никогда не надолго, — ответила Кодл. — Стоит уцепиться за сущность Элайнтов, цепи нас находят. Тащат назад. Вот эти кости — единственное, на что мы способны. Можем взять тело или два и существовать в нем. И всё. Если бы можно было добраться до трона, мы сломали бы цепи! Сбежали из заточения!

— Вам никогда его не выиграть. И для таких, какими вы стали, он бесполезен.

— Великая Старшая! Ты сможешь разбить цепи!

— Могу. Но не имею повода. К чему рисковать враждой Ходящего? Или Килмандарос? Нет, они сковали вас не без причины. Не искали бы трона, оставались бы свободными.

— Вечное наказание — кто его заслуживает? — возмутилась Кодл.

Олар Этиль захохотала: — Я ходила с Т’лан Имассами. Не мне рассказывайте о вечном наказании.

Ливень был потрясен. Он поглядел на нее; губы скривились: — Гадающая, это ты всё устроила. И теперь называешь наказанием? Твои Имассы. Что они сделали, чтобы заслужить вечную кару?!

Она повернулась спиной.

Он сверкал глазами: — Духи земли! Это было наказание! Олар Этиль… тот ритуал… ты прокляла их! Поглядите…

Она развернулась. — Да! Поглядите на меня! Не избрала ли я кару и себе? Мое тело, моя плоть! Чего еще могла…

— Могла бы избрать раскаяние! — Он смотрел на нее в ужасе. — Ах ты жалкая, дрянная тварь. Что это было? Случайная обида? Неразделенная любовь? Твой мужик спал с другой бабой? За что ты навеки прокляла их, Олар Этиль? За что?!

— Тебе не понять…

Телораст уловила момент и вырвалась из хватки, невесомо приземлилась и отбежала на несколько шагов. Кодл присоединилась к ней. Олар Этиль уставилась на тварей — или на что-то еще?

— Почему ты не отпускаешь их? — продолжал Ливень. — Гадающая, позволь им уйти…

— Нет! У меня нет выбора, совсем нет! Вы, смертные, так глупы — вы не видите ничего!

— И что я должен видеть?! — Ливень начал кричать.

— Я пытаюсь cпасти ваши жалкие жизни! Всех вас!

Он надолго умолк. Олар сжала костлявые кулаки.

Наконец Ливень сказал: — Если наше спасение означает вечный плен душ Т’лан Имассов, тогда я, жалкий смертный, говорю: это слишком. Освободи их. Дай нам умереть.

Она фыркнула — но он ощутил, что его слова потрясли старуху. — Говоришь за все человечество, Ливень, последний овл? Не ты ли мечтал о конце жизни?

— Сделай конец полным смысла. Я не стану жаловаться.

— Все мы мечтаем о таком, — прохрипела она.

— К тому же, — продолжал Ливень, — это не их битва. Не их ответственность. И не твоя, впрочем. Ищешь оправдания, гадающая? Найди другой путь. Тот, что не пожирает души. Тот, что не налагает цепи на целый народ.

— Ты знаешь так мало, — сказала она полным презрения тоном. — Т’лан Имассы — мои Т’лан Имассы — да знаешь ли ты, что они такое?

— Плохо.