— Позвать служанку, Ваше Высочество?

— Ох, нет. Морская болезнь ее не отпускает. Бедное дитя.

— Есть лекарства…

— Ни одно ей не поможет. Как вы думаете, почему я стою здесь, капитан? Не могу слушать ее стоны. Что самое худшее, когда мы в каюте, мне приходится ей прислуживать, а не наоборот. Невыносимая несправедливость!

Шерк Элалле кивнула: — Несправедливость. Понимаю. Ваше Высочество, нужно было давно довести эту проблему до моего сведения. Я готова послать матроса, чтобы смотрел за служанкой. Возможно, перевести ее в другую часть…

— Нет, нет, капитан. Хотя спасибо за любезное предложение. Мое недовольство скоротечно. К тому же, что лучше послужит напоминанием о фальши рангов и привилегий? Ведь человечность и честная простота требуют избавиться от подобного?

— Отлично сказано, Ваше Высочество.

Фелаш помахала пальчиками: — И с этой мыслью мне лучше вернуться вниз. Погляжу, как поживает бедное дитя. — Она улыбнулась кукольной улыбкой. — Благодарю за вдохновляющую дискуссию, капитан.

— Я тоже наслаждалась, Принцесса.

Фелаш ушла, на удивление твердо ступая по зыбкой палубе. Шерк оперлась о фальшборт, обозрела далекий берег. Джунгли уже несколько дней как уступили место бурым холмам. Единственные виденные ей деревья лежали с вывороченными корнями вдоль линии прибоя. Громадные деревья. «Кто так небрежно выдернул тысячелетние стволы и бросил где попало? Колансе, на что ты похоже?

Скоро поймем».

Фелаш вошла в каюту.

— Ну?

Служанка, сидевшая скрестив ноги у жаровни, подняла взгляд. — Все как мы опасались, Ваше Высочество. Впереди обширная пустота. Неизмеримая неустроенность. Высадившись, нужно будет идти на север — далеко на север, до провинции Эстобансе.

— Приготовь чашу, — сказала Фелаш, небрежно сбрасывая с плеч меховой плащ. Уселась на груду подушек. — Им ведь больше некуда идти?

Грузная женщина встала и отошла к столу, на котором имелся резной, отделанный серебром кальян. Отмерила чашечку пряного вина и осторожно заполнила колбу; вытащила поддон, стряхнув старую золу на коричневую тарелку. — Если вы о Напасти, Принцесса, то догадка верна.

Фелаш запустила руки под шелковую блузу, расстегнула застежки. — Старшая сестра делала так слишком часто, — сказала она, — и теперь ее титьки висят на животе, словно бурдюки купца на боках мула. Чтоб им отвалиться! Почему я не похожа не Хетри?

— Есть травы…

— Но тогда они не будут привлекать взоры, верно? Нет, проклятые штучки — мое лучшее дипломатическое средство. Видишь расширенные зрачки и понимаешь: победа.

Служанка хлопотала над кальяном; она уже разожгла его, ароматный дым распространился по каюте. Она делает так для хозяйки уже четыре года. Каждый раз за этим следует долгий период интенсивных дискуссий с принцессой. Создаются планы, каждая деталь вбивается на положенное место при помощи ровного ка-кап-кап в медной чаше.

— Хетри смотрит на вас с великой завистью, Ваше Величество.

— Она идиотка, так что не удивлена. Что слышно от Цед матери?

— По-прежнему ничего. Пустоши кишат ужасными силами, и очевидно — Королева решила остаться там. Как и вы, она желает знать ответы.

— Тогда мы обе идиотки. Все происходит так далеко от границ Болкандо, что нам придется потрудиться, придумывая разумные обоснования нынешнего курса. Что же Колансе нам поставляло?

— Черный мед, твердые породы дерева, отличный лен, пергамент и бумагу…

— А в последние пять лет? — Глаза Фелаш блестели сквозь дымку.