Бабуля вздохнула.

Он мог меня убить. Он мог отрезать мне голову, пока я была связана, и я никак не смогла бы ему помешать. Я спохватилась, чтобы не сболтнуть бабушке чего-нибудь лишнего. — Мне необходим шанс на победу в схватке.

— Ты можешь ее избежать.

Я покачала головой. — Нет. Не теперь. Возможно, до того, как он на меня напал, но точно не теперь.

— Ты должна быть твердо в этом уверена, дорогая. Как только их установят, они останутся с тобой на всю жизнь.

— Какова вероятность того, что это меня убьет?

— Меньше одного процента сращиваний происходит со сбоем, но если их будет устанавливать Макаров, тебе не о чем волноваться. Но установка — не самая большая из твоих проблем. Чего не скажешь об использовании этих паршивцев. Ошибешься — и ты не жилец.

— Тогда я уверена. — Когда Чокнутый Роган снова надумает возникнуть рядом со мной, его будет ждать сюрприз.

— Дай-ка мне сделать звонок. — Бабушка поднялась.

Я встала и пошла искать маму.

Я проверила зал, гостиную и тайную комнату, которая была гостевой спальней, но превратилась в комнату для посиделок. Я проверила дверь в мамину спальню и обнаружила, что та заперта. Зов «Мама…» грустным примирительным голосом не сработал. Я сдалась и направилась в свою спальню.

Когда я выбирала место для спальни, то хотела уединения. Лет семь назад было время, когда я не могла отделаться от сестер, как бы ни пыталась. Когда мы переехали на склад, родители приняли это в расчет и построили мне маленькую комнатку под самой крышей. Моя спальня и ванная находились над складом, поверх двух кладовок. Спальня выходила на улицу, а ванная, вместе с той же стеной, была прямо напротив разделительной стены, изолирующей наше жилое пространство от бабушкиного гаража. Деревянная лестница вела на площадку, соединенную с моей мансардой устойчивой складной лестницей. Если я хотела, то могла сложить верхние десять ступенек, делая свою спальню недосягаемой.

Я взобралась по лестнице и включила свет. Вообще-то, на складе не было окон, но когда мы располагали спальни, по желанию одно окно могли установить. На самом деле, я хотел два окна — одно в ванной комнате, выходящее на бабушкин гараж, так, чтобы выглянув в него, я могла видеть черный вход, — и одно в спальне, во всю длину комнаты, чтобы лежа на кровати, я могла видеть из своего окна город.

Город также мог смотреть на меня, поэтому я потратилась на жалюзи плиссе в дополнение к двойным шторам: одни белые и просвечивающие, другие — белые и светонепроницаемые. Я оставила жалюзи поднятыми, а шторы открытыми, и ночь раскинулась за окном во всем своем темном великолепии. Если бы у меня все еще была сетка, я бы распахнула окно и впустила ночь. Но я случайно выдавила ее, когда мыла окно месяц назад, а получить её обратно в тот конкретный момент оказалось слишком сложно. Если бы я сейчас открыла окно, я бы впустила ночь и рой комаров.

Итак, я шантажировала механика; опять назвала своего работодателя (который наверняка был Превосходным) ужасным человеком; встретилась с Превосходным пирокинетиком и была похищена Превосходным телекинетиком; поссорилась с мамой и приняла решение имплантировать себе в руки оружие, которое может меня убить. Ну и денек выдался. С Превосходными явный перебор.

Я чувствовала себя усталой и изношенной, словно сегодняшний день протер во мне дыры. Я не хотела ни о чем думать — особенно о том, что я выдала, чтобы разрушить заклинание Рогана. Я просто хотела забыться и отправиться спать.