Он в самом деле настаивал на всей этой давай-вместе-сбежим-фигне. Я прикинулась дурочкой.

— Ты ведь обманываешь меня?

— Я? Нет.

Ложь. Он солгал мне. Почему?

— Я правда заведен, в смысле, влюблен в тебя.

Что ж, та часть про вожделение была правдой. Мне нужно действовать хладнокровно.

— Ты позволишь мне себя сдать?

— Я подумываю об этом.

Ложь. Что б тебя.

— Невада, — промурлыкал он. — Ну же, солнечная девочка. Повеселись немного.

Мне вспомнились слова Корнелиуса. Адам получает желаемое, а если вы скажите ему нет, он причинит вам боль. Он хочет признания. Он хочет быть уверенным в своей особенности. Если я тут же его отвергну, горечь отторжения в ту же секунду превратится в ненависть. Я должна была уговорить его сдаться и при этом не закончить, как тот охранник из банка.

— Забудь о своей семье — бросай все и бежим со мной. Мы улетим прочь.

Я наклонилась и поцеловала его в щеку. — Не сегодня. Может, в другой раз, если я отращу крылья.

Я встала и направилась к складу.

— Они тянут тебя вниз, и ты позволяешь им, — окликнул он меня.

— Постарайся, чтобы тебя не убили. Адам, — сказала я через плечо. — Я все еще собираюсь тебя сдать.

Глава 6

Чокнутый Роган и я стояли на краю утеса. Под нами земля находилась так далеко внизу, что казалось, будто сама планета заканчивалась у наших ног. Ветер трепал мои волосы. Он был снова одет в те самые темные штаны и ничего больше. Его торс бугрился мускулами, наполненными непреодолимой, почти дикой силой. Не бессмысленной жестокостью головореза или грубой силой животного, а разумной, норовистой силой человека. Она была повсюду: в линии его широких плеч, в повороте головы на мускулистой шее, в чертах квадратной челюсти. Он повернулся ко мне, и все его тело напряглось, мускулы заходили ходуном, руки были готовы хватать и крушить, глаза были настороже, ничего не упуская из виду, светясь ярко-голубыми проблесками магии. Я могла представить, как он берет меч, и именно с таким выражением лица в одиночку идет по подъемному мосту, чтобы защитить свой замок от орды захватчиков.

Он вселял ужас, а мне хотелось провести руками по его груди и почувствовать твердые кубики его пресса. Я была еще той идиоткой. В нем бурлила магия, свирепая и живая, ручной монстр с хищными зубами. Он направился ко мне, неся ее с собой.

— Расскажи мне об Адаме Пирсе.

Я протянула руку и коснулась его груди. Его кожа была обжигающе горячей. Мускулы напряглись под моими пальцами и меня пронзила дрожь нетерпения. Мне хотелось прижаться к его груди и поцеловать его снизу в подбородок, ощущая вкус пота на языке. Я хотела, чтобы ему это нравилось.

— Что случилось с мальчиком? — спросила я. — Мальчиком, что разрушил город в Мексике? Он все еще внутри?

— Невада! — голос мамы рассек мои грёзы будто нож.

Я села у себя в кровати.

Так. То ли у меня совсем шарики за ролики заехали, то ли Чокнутый Роган был сильным проектором и мог внушать картинки прямиком в мои мысли. И так, и так плохо. Что случилось с мальчиком… пора проверить голову.

— Нева?

— Встаю. — Я выскочила из кровати и распахнула дверь. На пороге стояла мама.

— Твоя бабушка привела своего специалиста. Ты уверена, что хочешь через это пройти?

Я подняла подбородок.

— Да.

— Зачем?

— Ты бы отправилась на войну без оружия?

— А сейчас война, Невада?

Я села на лестницу.