— Дай ее мне. — Он соскочил со своего стула. Он был примерно моего роста и весил фунтов на двадцать меньше. — Дай мне.

Я подняла «тазер».

— Сначала работа.

Он запрыгал на месте.

— Она мне нужна. Дай ее мне.

— Сначала работа.

— Дай! Дай, дай-даймне… — Он двигался слишком быстро, нервно и дрожал. Слова начали сливаться друг с другом. — С. кадайсюда-дай-даймне-надо-надо-надо…

— Сначала работа.

— Черт! — Баг развернулся на ноге. — Что?

— Адам Пирс. Найди его.

Он поднял вверх палец.

— Чтобы снять напряжение. Одну. Одну!

Я передала пузырек Рогану, не сводя «тазер» с Бага. Он уже кидался на меня раньше.

— Пожалуйста, дай ему одну таблетку.

Чокнутый Роган открыл баночку. Таблетка поднялась в воздух. Обалдеть. Он обладал сумасшедшим контролем.

Пилюля поплыла к Багу. Тот схватил ее прямо в воздухе, вытащил нож из чехла на поясе, и, положив таблетку на стол, отсек от нее треть. Дрожащими пальцами он смахнул меньший кусочек со стола и закинул в рот. Баг замер, вытянувшись на цыпочках, руки по швам, словно собирался вот-вот взлететь. Дрожь прекратилась. Внезапно он стал совершенно спокойным.

Чокнутый Роган посмотрел на меня.

— Экузол, — пояснила я.

Экузол был военным препаратом, созданным, чтобы вывести вас на новый уровень. Если вы были сонными, он заставлял вас бодрствовать; если же были взвинчены, то успокаивал. Стоило его принять и все тут же прояснялось. Вы все видели, все замечали, быстро реагировали и ничего не боялись. Он предназначался для снайперов и водителей конвоя. Они принимали его во избежание промахов или усталости, а после окончания его действия спали по двадцать часов подряд. Это было засекреченное вещество, но у моей мамы все еще были связи.

Баг открыл глаза. Странная, нервная истерика все еще читалась в них, но она отступила, притихла внутри.

— Они успокоились, — сказал он тихо и улыбнулся.

Я кивнула на пузырек.

— Адам Пирс.

Баг сел на место и закатал рукава своей темной засаленной рубашки. Его предплечья покрывали дюжины крохотных точек, каждая словно отдельное тату, сливающиеся вместе в тайный узор. Его руки запорхали над десятком клавиатур, будто он был виртуозным пианистом. Воздух наполнила успокаивающая мелодия транс-музыки. Изображения на экранах замелькали слишком быстро, чтобы можно было за ними уследить. Он проникал в систему камер наблюдения на улицах. Я уже видела, как он делал это раньше, и в этом он был эксперт.

Лицо Чокнутого Рогана приобрело холодное, сосредоточенное выражение. Его глаза стали безжалостными.

— В чем дело? — спросила я тихо.

— Он — свормер, — процедил он сквозь зубы.

— Да.

— Как долго?

— Как долго он им был?

— Да.

— Три года. Он был привязан к рою два года во время службы, и уже год, как вышел в отставку из ВВС.

Чокнутый Роган разглядывал Бага.

— Он должен быть мертв. Продолжительность их жизни после привязки — восемнадцать месяцев.

— Баг особенный.

Свормеры были специалистами по наблюдению. Они были магически связаны с тем, что сами описывали как рой. Рой никак не проявлялся физически. Он каким-то образом существовал внутри разума свормера, позволяя ему или ей распределять внимание на сотни независимых задач, подобно тому, как река растекается на узкие ручейки. Свормеры с нечеловеческой скоростью обрабатывали информацию.