Холмс был спокоен и собран, демонстрируя во веем блеске свои способности, которые, казалось, не покинули его, и я стал думать, не совершаю ли я ужасную ошибку. Может, Мориарти удалось одурачить Майкрофта, как и меня, и он в самом деле является главарем преступной банды. Но я постарался выкинуть из головы эти мысли, которые не мог себе сейчас позволить, и, стараясь не хромать, поспешил за Холмсом и собакой. Сырая погода всегда неблагоприятно действовала на мою старую рану, поэтому в такие дни я старался не покидать дома. Во время краткой остановки я было вытащил трубку, но Холмс сделал предостерегающий знак рукой.

— Собаке и так нелегко в тумане, — объяснил он. — Давайте не будем усложнять ее задачу.

Я кивнул, и мы последовали дальше, пробираясь по улицам, которые были скрыты от нас; в основном нам приходилось двигаться по проезжей части, по следам проехавшего тут кеба.

Таким образом мы проследовали мимо железнодорожной станции Глочестер, которая осталась от нас слева, и я отчетливо услышал свистки поездов в тумане, напоминавшие скулеж щенят, искавших свою мать. Но пес по-прежнему с неослабевающей энергией продолжал тянуть нас за собой.

— Я мог бы написать монографию на эту тему, — сказал Холмс, имея в виду использование ванильного экстракта. — Его качества, как вы убедились, просто идеально отвечают поставленной задаче. — Наш проводник вел нас, нигде не замешкавшись, не теряя следа даже в грязи и лужах.

Я пробормотал что-то в знак согласия и облегченно перевел дух, еще раз благодаря судьбу за то, что догадался сменить обувь; в противном случае талантливый пес обратил бы на меня внимание, не дав сделать и пары шагов. И наши игры кончились бы еще до того, как начаться.

Собака продолжала с силой тянуть нас за собой. Я не мог понять, где мы находимся, и приглушенные звуки города лишь отдавались в ушах, стремительно сменяя друг друга. Нога стала серьезно давать знать о себе, и я уже был готов сказать Холмсу об этом, когда он резко остановился и ухватил меня за рукав.

— Что это? — спросил я, переводя дыхание.

— Слушайте.

Едва не оглохнув от ударов сердца, я повиновался. Неподалеку чувствовалось присутствие лошадей, слышалось поскрипывание сбруи, окрики кебменов, и снова донеслись свистки поездов.

— Вокзал Виктория, — тихо сказал Холмс.

В самом деле, мы добрались до этого огромного железнодорожного вокзала.

— Именно это я и предвидел, — пробормотал Холмс мне на ухо. — Багаж у вас с собой. Очень кстати.

Послышалась ли мне саркастическая нотка в тоне его голоса?

— В вашей телеграмме сказано «несколько дней», — напомнил я ему.

Он, не подав виду, что услышал меня, рванулся за Тоби, который прямиком направился к стоянке кебов. Обнюхав землю рядом с лошадьми, которые стояли, засунув морды в мешки с овсом, он внезапно потянул прочь от вокзала.

— Нет, нет, — мягко, но решительно сказал ему Холмс. — С кебом мы уже разобрались, Тоби. Теперь покажи нам, куда делись его пассажиры.

С этими словами он заставил пса подойти к кебу с другой стороны, и тут, наконец, нерешительность покинула ищейку. Радостно взвизгнув, она устремилась к зданию вокзала.

В переполненном зале народу было больше, чем обычно, из-за плохой погоды, нарушившей расписание. Тоби стал пробираться между толп раздраженных пассажиров, порой перепрыгивая через чемоданы, что стояли у него на дороге. Следуя за ним, мы оказались на платформе, откуда отходил «Континентальный экспресс». Здесь он остановился как вкопанный перед пустыми путями, напоминая путника, оказавшегося на краю скалы.