Это, конечно, был полковник Чарльз Роуэн. Кроме шпаги и портупеи на нем была полная форма 52-го пехотного полка: красный сюртук с золотыми эполетами, с обшлагами коричневого цвета и серебряной оторочкой. Он сидел, скрестив ноги, обтянутые белыми лосинами. В левой руке он держал зажженную сигару, а правой, в которой была пара белых перчаток, постукивал по ручке кресла.

Чевиот посмотрел на мужчину, сидевшего за столом.

Мистер Ричард Мейн, известный адвокат, которому было тридцать с небольшим лет, курил сигару. С первого взгляда его лицо казалось совершенно круглым. Это впечатление создавали его ухоженные черные волосы и такие же бакенбарды, которые, сходясь на подбородке, не окаймляли полностью его лицо лишь потому, что им для этого не хватало дюйма или около того. Из этого обрамления смотрели темные глаза, тоже блестящие и умные, сочетавшиеся с длинным носом и большим ртом.

Одеяние мистера Мейна напоминало костюм Чевиота, только несколько худшего качества. На мистере Мейне был пиджак темного оттенка, стянутый в талии и свободно падавший едва ли не до колен, В проеме его высокого стоячего воротничка виднелся белоснежный шейный платок. Брюки его из коричневого вельвета, как у Чевиота, были заправлены в сапожки.

«Ну держись! — подумал последний. — Возьми себя в руки!»

Тем не менее, отвесив вежливый общий поклон, он продолжал бороться с кашлем.

— Я... я должен извиниться за опоздание, джентльмены.

Оба его собеседника, приподнявшись, ответили на приветствие. Одновременно они кинули свои сигары в плевательницу китайского фарфора, стоявшую под столом.

— Я бы предпочел, чтобы вы даже не упоминали об этом, — улыбнулся полковник Роуэн. — Что касается меня, скорее я должен вас поблагодарить за появление. Это, насколько я понимаю, ваш первый визит в Скотланд-Ярд?

Возникла небольшая пауза.

— Видите ли... — сказал Чевиот, сделав неопределенный жест.

— Ах, да. Будьте любезны, садитесь вот в это кресло, и мы поговорим о вашей квалификации.

Мистер Мейн, который уже занял свое место, снова вскочил на ноги. Нельзя сказать, что на его лице появилось выражение недружелюбия, но на нем читалось непреклонное упрямство.

— Роуэн, — сказал он низким голосом, в котором чувствовался легкий ирландский акцент. — Мне это не нравится. Простите меня, мистер Чевиот, — движением черных бровей он указал на полковника, — но сей джентльмен страдает избытком благородства. Роуэн, так не пойдет!

— А я вот, — пробормотал его собеседник, — в этом не уверен.

— Не уверен? Черт возьми, да это противоречит прямому приказу самого Пиля! Полицейские силы должны набираться из бывших рядовых и находиться под командованием сержантского состава. Сержантского. Пиль не жалует джентльменов, о чем и говорит. — Тут мистер Мейн, что-то припоминая, прищурился. «Сержант гвардии, получает двести фунтов в год, — процитировал он, — лучше отвечает моим целям, чем капитан с высокой военной репутацией, который может служить и даром, пусть даже я мог бы дать ему тысячу фунтов в год». Что вы на это скажете?

Полковник Роуэн медленно повернул к мистеру Мейну свое тонкое лицо, увенчанное седеющими волосами; высокий черный воротничок, заставивший его прямо держать голову, придавал его вежливости оттенок холодности.

— После первого же нашего смотра,— сказал он, — мы были вынуждены уволить пятерых офицеров за то, что они были пьяны при исполнении обязанностей. Не стоит упоминать тех девятерых, которых мы освободили в связи с их жалобами на слишком длинные рабочие часы.

— Пьянство? — улыбнулся молодой юрист.