– Пусть позаботятся о маме – полагаться на Вирджила нельзя.

– Слушаюсь, мисс. – Сара поспешно вышла вон. Джулия появилась в спальне матери как раз в ту минуту, когда ее покидал доктор Перкинс. При виде Джулии он нахмурился, вывел ее в коридор и прикрыл дверь.

– Часы миссис Маршалл сочтены, Джулия, – скорбным голосом произнес врач. – Сердце едва бьется. Есть и другие признаки: бледность кожи, затрудненность дыхания. Ноги и руки быстро холодеют – кровь движется все медленнее. Она стремительно угасает. Этой ночи она не переживет.

– Я побуду с ней, – с дрожью проговорила Джулия, потрясенная признанием врача. – Больше я ничем не смогу ей помочь…

Врач положил руку на плечо Джулии:

– Я бы остался с вами, но у одной из моих пациенток начинаются роды. Она уже потеряла несколько малышей. По-моему, с моей стороны будет разумнее помочь появиться на свет крошечному человечку, а не провожать в мир иной обреченную пациентку.

– Конечно, поезжайте. Я пришлю к вам посыльного, когда… – Джулия осеклась. Ей было больно говорить о смерти матери, но еще больнее – сознавать, что в эту тяжкую минуту ее не будет рядом. Подобно многим соседям, доктор Перкинс наверняка удивится, узнав, что Джулия покинула дом так внезапно, не дождавшись, когда мать испустит последний вздох, однако их мнения и догадки не волновали Джулию. Ей предстояло слишком много испытаний.

Войдя в спальню, она присела на край постели и застыла, глядя на неподвижное тело матери. Ее грудь едва заметно поднималась и опускалась. Коснувшись материнской руки, Джулия обнаружила, что она пугающе холодна. Бросившись к кедровому сундуку, стоящему в углу, она вытащила еще одно стеганое одеяло и укрыла мать.

Часы тянулись с мучительной медлительностью. Время от времени Сара проскальзывала в спальню и сообщала, как идут приготовления. Она принесла Джулии чашку бульону, которую та нехотя выпила, понимая, что предстоящее путешествие потребует от нее немалых сил. Она понятия не имела, куда направится. Майлс намеревался двинуться на запад, пробыть там до окончания войны, чтобы когда-нибудь потом вернуться и предъявить свои права на Роуз-Хилл. Но оба понимали, что этого не произойдет. Они не вернутся. Прошлое ушло навсегда.

В восемь часов в спальню вошел Вирджил, взглянул на жену и громко хмыкнул:

– Ждать осталось недолго. Я уже повидал много умирающих и знаю это наверняка. По словам доктора Перкинса, она не дотянет до утра. Какая радость!

Джулия вцепилась в подлокотники кресла, в котором сидела, и ее сердце бешено забилось от презрения и ярости.

– Убирайтесь отсюда, негодяй! – с дрожью выговорила она. – Неужели в вашем злобном сердце нет ни капли уважения? Дайте ей хотя бы умереть спокойно!

Тише, тише, дорогая. Я вовсе не намерен мешать вам провести вдвоем последние часы – я еду в город, сыграть в карты. А утром, когда я вернусь, надеюсь, на двери будет висеть венок, стрелки на часах замрут, простыни закроют зеркала – словом, в доме воцарится траур.

Он подошел к Джулии и склонился, чтобы поцеловать ее в щеку. Джулия содрогнулась от отвращения.

Злорадно засмеявшись, Вирджил пробормотал:

– Разве так невеста принимает ласки будущего мужа? Вскинув голову, Джулия ошеломленно уставилась на него.

– Что вы сказали? – недоверчиво вымолвила она.

– Только не надо делать вид, что вы удивлены. Вы станете моей женой и хозяйкой Роуз-Хилла.

– Да вы и впрямь спятили! – выпалила Джулия во весь голос. – Скорее я умру, чем позволю вам еще раз прикоснуться ко мне! Запомните, Вирджил: если вы попытаетесь дотронуться до меня, клянусь, я убью вас!

Улыбка на его губах погасла, а глаза, которые еще минуту назад торжествующе поблескивали, холодно заблестели.