— Нехорошо, Марлен Борисович, не дело.

— Чего ж хорошего? Мы вихревую камеру поставили, темпы наращиваем, а аналитики не поспевают… Может, на принцип личной заинтересованности нажать? Я бы включил кой-кого из девочек и, конечно, Бошарина в число авторов. Как вы на это смотрите? Мы тут с Кирой как раз новую серию статей готовим…

— Первый раз слышу, чтобы механики и лаборантки подписывали научные публикации, — развёл руками Доровский. — Но почему бы нет, в принципе? Если вы считаете, что столь экстравагантная мера даст надлежащий эффект, у меня нет возражений. Валяйте…

По интонации, а ещё более по устало-небрежному взмаху руки Малик лишний раз убедился, что шефу глубоко безразлично, кто подпишет очередную статью, где и когда она появится и как будет называться. Напечатав триста, а то и более трудов, он мог позволить себе не вникать в подобные мелочи. Но Ровнину, чьё сердце счастливо замирало, когда он видел свою фамилию, набранную типографскими литерами, это показалось обидным.

— Погребу, пожалуй, Евгений Владимирович? — он потянулся за портфелем.

— Куда вы рвётесь? — удержал его Доровский. — Ведь вы на машине? Оставайтесь к ужину. Марья Васильевна может неправильно понять, если сбежите от её грибов. — Он оживлённо причмокнул. — Это же нечто особенное!.. Дарья утром нашла с десяток белых. Причём, не поверите, прямо здесь, на участке. Тугие, как теннисные мячи, один к одному! Представляете, что будет, если их порезать кружочками, слегка обжарить в масле, а после залить сметаной?.. Нет, Ровнин, для этого у вас не хватит воображения… Или хватит?

— Конечно, не хватит, Евгений Владимирович. Мне правда пора. Нужно ещё заехать кое-куда, поискать сок для девок и вообще подшустрить по хозяйской части.

— Сок? — Доровский вздернул седые всклокоченные брови. — Какой сок вам нужен?

— Какой подвернётся. Моим девахам без разницы.

— Тогда считайте, что он у вас в кармане. Марья Васильевна закатала несколько банок превосходнейшего вишнёвого сока. Получите целую бутыль. И без разговоров! Кстати, кроме грибков, ожидаются вареники с вишнями. Как вы относитесь к вареникам? Или даже это совершеннейшее творение, сваренное в вишнёвом сиропе, не способно пробудить вашу усталую фантазию?

— Способно, — сдался бедный Марлен, чувствуя, как потекли слюнки. После бледных сосисок и сиротского винегрета в столовке набросанная сочными мазками перспектива показалась особенно впечатляющей.

— Вот и отлично. — Доровский удовлетворённо расправил плечи, надолго устраиваясь в любимом кресле. — Тяпнем по рюмочке? От настойки на смородиновых почках, кажется, ещё никто не отказывался?

— Уж как водится, Евгений Владимирович.

Малик улыбнулся, вспомнив, как прошлым летом Кира выловил всех карасей под восхищённые возгласы профессорской дочки. Негодование Доровского не знало предела. Он обозвал их тогда браконьерами и почему-то вивисекторами, запретив появляться на даче в осенне-летний период. К вечеру, однако, подостыл и даже отведал, ворча и стеная, запечённых в яичнице карасей.

— Как карасики, Евгений Владимирович, не отродились? — спросил Малик, когда Даша с вызывающим стуком водрузила на стол запотевшую банку.

— И не стыдно, молодой человек? Я бы на вашем месте прикусил язык!

— Уж кто-кто, а я тут абсолютно ни при чём! — откровенно рассмеялся Марлен.