Обычное существо уже давно было бы сплющено огромным столбом воды, давившим сверху, и Каэ даже почувствовала нечто вроде радости за свое божественное происхождение. Во всяком случае, она никаких неудобств не испытывала. В конце концов маленькая богиня даже заскучала немного, потому что спуск был долгим и довольно однообразным. Она плохо представляла себе, что будет делать дальше, как станет разговаривать с Ниппи, услышит ли его. Словно в ответ, перстень вспыхнул ослепительно-алым светом, и его тонкий яркий луч пронизал мрак подводной пропасти на довольно большое расстояние.
– Глупость многих известных мне особ приводит меня порой в отчаяние, – сообщил Ниппи как бы между прочим. – Могу я с тобой общаться, хотя не уверен, что это всегда доставляет мне огромное удовольствие.
– Оставлю здесь, – предупредила Каэ по привычке вслух, и веселые пузырьки воздуха вырвались из ее легких. Кажется, этот воздух был последним.
– Не угрожай, – миролюбиво буркнул перстень. – Я настроен на дружеский лад. Могу сообщить, например, что мы привлекли наконец внимание местных жителей – настолько рассеянных, что на такое яркое свечение они не сплываются толпой. И еще порадую тебя тем, что талисман находится сравнительно близко. Если нам посчастливится добраться до него живыми, то это займет не так уж много времени.
– Ты бесподобен, – сказала Каэ.
– Я и не сомневался. – Последнее слово все равно оставалось за Ниппи.
Подводный город появился в поле ее зрения внезапно, когда она уже и не рассчитывала, будто что-нибудь увидит. Он весь мерцал и переливался огнями, его удивительные строения, похожие по форме на раковины и панцири крабов – плоские, способные выдержать любое давление, и другие, устроенные прямо в пещерах скальных массивов, – были неповторимы в этом освещении. Диковинные рыбы – со светящимися хвостами или мордами, шипастые, сплющенные или, напротив, похожие на колючие шары, уродливые, отвратительные – сновали вокруг Богини Истины. А следом появились и сами шеолы.
Каэ совсем не учла, что они не говорили вообще. Мало того что она никак не могла общаться с ними, они и не стремились к общению. Шеолы и впрямь были похожи на собственное описание, почерпнутое ею из рассказа Лооя. Жалко, что доблестный капитан забыл сказать, как привлечь их внимание и добиться понимания, а может, и сам не знал. Каэ попыталась бы принять серьезные меры, однако Ниппи заявил:
– Не сопротивляйся. Они пришли оттуда, где находится талисман.
Она послушалась. И когда цепкие лапы схватили ее и повлекли в сторону светящегося города, к огромному плоскому строению, вся крыша которого была усеяна огоньками разных оттенков, поддалась легко. Вместо того чтобы тратить силы на сражение с шеолами, о которых она почти ничего не знала, Каэтана расслабилась и заставила себя услышать эти странные существа. Ведь они мыслили.
Мысли их оказались вполне понятными, за исключением мелких деталей, но на них Интагейя Сангасойя старалась не задерживаться – не до того было. Довольно быстро она уяснила, что стая шеолов тащит ее к главному святилищу своей столицы – храму Кетуса, где пришелицу принесут в жертву великому божеству Шеолы. Ее поразило то, что шеолы признали в ней бессмертное существо, но полагали ее абсолютно беспомощной и обессиленной долгим падением в океанскую бездну. Они удивлялись лишь тому, что пленница так хорошо сохранилась: обычно им доставались только жалкие останки того, что некогда было живыми существами.
Плоские, гибкие тела шеолов стремительно разрезали океан, многочисленные короткие щупальца, росшие вдоль них, постоянно шевелились, гребни были раскрыты, а широкие плавники работали с такой силой, что Каэ чувствовала упругие толчки воды на своем лице. Вода, кстати, была ледяная.
Она никому и никогда не признавалась потом, что до последней минуты считала Кетуса всего лишь легендой, досужим вымыслом. |