Это была повесть, написанная анонимным автором и опубликованная Томасом Раддименом с Хай-стрит в Эдинбурге.

— Капитан Пеннингтон! — раздался у порога чей-то удивленный голос.

Дэвид резко захлопнул книгу и обернулся. Молодая служанка быстро присела перед ним.

— Прошу прощения, что беспокою вас, сэр, но если вы разыскиваете мисс Гвинет, то сейчас она находится в дальней комнате восточного крыла дома. Она просила передать, что если пожелаете, то найдете ее там.

Дэвид сунул книгу под мышку и направился к двери.

— Я думал, что в том крыле здания живет только леди Кэверс.

— Все так, сэр. Это правда. Но там, в самом конце, есть просторная гостиная, она сохраняется в своем прежнем виде. Вы ведь знаете этот зал с прекрасным видом на Баронсфорд? В ней любила бывать мисс Эмма. Вот там и найдете мисс Гвинет.

* * *

Гвинет не перешагивала порога этой комнаты больше года, поэтому она удивилась тому, что обнаружила здесь.

Эта комната, вопреки ее ожиданиям, не стала местом поклонения Эмме. Она больше походила на склад, где Августа хранила некоторые вещи дочери, — все они были присланы сюда из Баронсфорда после ее смерти. Напротив двери, на стене, висел портрет Эммы во весь рост. Раньше он висел в Баронсфорде на парадной лестнице, а теперь господствовал в этом зале. Везде — на креслах, столах, диванах — лежали роскошные наряды Эммы, и еще здесь нашлось место для ее украшений и разных безделушек, до которых она была весьма охоча. У другой стены было свалено в кучу с полдюжины небольших портретов — на них художник изобразил Эмму в саду и залах Баронсфорда.

Гвинет вспомнила, как они получили последнее указание из Баронсфорда: все, что принадлежало Эмме, возвращалось в Гринбрей-Холл. Это было прошлой зимой. Она тогда жила в Лондоне вместе с леди Кэверс. Известие о втором браке Лайона настигло их всего спустя две недели после того, как они узнали о его намерении избавиться от всех вещей, принадлежавших Эмме. Августа, так и не пришедшая в себя после первого известия, впала в настоящую ярость, получив второе. Как полагала Гвинет, только их удаленность от Баронсфорда помешала Августе устроить грандиозный скандал.

Действия Лайона — как тогда, так и сейчас — были вполне понятны Гвинет. Как мог он мечтать о счастье с другой женщиной, если бы их неотступно преследовал образ из прошлого? Призрак Эммы долго витал над ними. Гвинет знала, что Августа избегает посещений этой комнаты. Со времени кончины Эммы тетушка старалась как можно реже наезжать в Гринбрей-Холл.

Гвинет решила избавиться от удушливой атмосферы, которую она ощущала, находясь в этой комнате. Она распахнула окна сразу, как только вошла. Затем навела кое-какой порядок — задвинула картины в угол и сняла платья со столов. Она попыталась придать гостиной вид, по возможности похожий на тот, какой был еще при Эмме. А сейчас она ждала Дэвида. У нее должно хватить силы духа откровенно поговорить с Дэвидом хотя бы раз.

Гвинет подошла к окну, как только услышала стук в дверь.

— Почему ты не в постели и что ты здесь делаешь? — сразу спросил Дэвид, едва успев распахнуть дверь.

Гвинет несколько мгновений придумывала подходящий ответ. Чисто выбритый и безупречно одетый, он совсем не походил на того нахала, с которым она путешествовала столько дней. Но, разглядывая его сейчас, она не могла решить, какой Дэвид ей больше по нраву. Да, подумала она, выбор ей предстоит непростой.

Взгляд Дэвида впился в нее, и она почувствовала, как он напрягся.

— Если ты достаточно хорошо себя чувствуешь, чтобы оставить постель, — наконец заговорил он, — то тогда я с удовольствием прогуляюсь с тобой по саду.