— Думаю, что наша мать держала все это в тайне, но прибывший в Баронсфорд врач подтвердил, что Эмма была беременна.

Глубокое чувство вины, которой нет прощения, охватило Дэвида. Чем он мог оправдать свое предательство? Он обязательно сделает это, причем скоро, но не сейчас. Дэвид заставил себя успокоиться.

— Ты не знаешь, кто отец ее ребенка?

Лайон пожал плечами:

— Им мог быть любой из доброй дюжины ее поклонников. До меня доходило много имен, да и на дуэлях я сражался довольно часто за последний год. Сейчас я даже не знаю, кто на самом деле являлся ее любовником, а кто просто им считался ради того, чтобы раздуть скандал. Я просто вызывал их на дуэль, чтобы защитить свою честь.

— Лайон, почему она отправилась к скалам прямо с утра? Ведь лил дождь и опустился плотный туман.

— Я об этом никогда не думал, — признался Лайон. Он бросил на Дэвида короткий взгляд. — Могу только сказать, что никогда не верил, будто она покончила с собой… Я также не верю, что все произошло случайно.

— Я тоже не верю в это, — кивнул Дэвид. — А ты никого не заметил там, когда спускался вниз?

Лайон на миг задумался.

— Никого. Впрочем, стоял густой туман. Едва услышав ее крик, я начал вглядываться вниз сквозь просветы в тумане.

Дэвид вздохнул.

— Там был еще Пирс — ведь он нашел тебя. Не исключено, что мог заметить кого-то на скалах. Он никогда не говорил об этом?

— Нет, никогда.

— А не упоминал ли он кого-нибудь из гостей, может быть, появившегося там раньше других, ну, ты понимаешь, вроде бы для того, чтобы помочь?

Лайон отрицательно покачал головой:

— Нет. Да мы никогда и не говорили об этом. Впрочем, они с Порцией скоро приедут сюда — возможно даже, на этой неделе.

Больше спрашивать было не о чем. Однако Дэвид знал, что брат рассказал ему не все.

— Не знаю, как приступить к тому, что я хочу сказать. Конечно, ничто не может извинить моего поспешного бегства в тот год. Если ты не сможешь простить меня, я не буду в обиде. — Дэвид робко посмотрел на брата. — Прости меня, Лайон. Даю тебе честное слово, что, если потребуется, буду рыть носом землю по всей Шотландии до тех пор, пока не найду убийцу Эммы.

Лайон хотел что-то сказать, но Дэвид его остановил:

— Позволь мне закончить. Я это делаю не для того, чтобы доказать твою невиновность. Я хочу восстановить твое доброе имя. Но самое главное — я все-таки надеюсь, что когда-нибудь ты, может быть, меня простишь.

— Не когда-нибудь, я уже простил тебя, Дэвид. — Лайон, оттолкнувшись от кресла, встал.

Дэвид тоже поднялся на ноги и какой-то миг смотрел на протянутую руку брата. Затем крепко сжал ее.

— Добро пожаловать домой, брат, — проговорил Лайон хрипло и обнял его.

И только теперь Дэвид ощутил, что на самом деле вернулся домой.

* * *

Полдень уже давно миновал, когда процессия карет и повозок леди Кэверс неожиданно въехала во двор Гринбрей-Холла. Кучера что-то кричали конюхам и всем, кто мог их услышать, а вокруг, усиливая хаос, с лаем носились собаки. Поднявшийся шум заставил выбежать во двор всю прислугу. Последними из дверей дома вышли дворецкий и управляющий — они, как генералы, пытались навести порядок среди вверенных им войск, чтобы надлежащим образом приветствовать владетельную хозяйку поместья. Гвинет стояла у окна на втором этаже и с ужасом смотрела на сэра Аллана Ардмора, который как раз в эту минуту выбрался из кареты ее тети.

Августа и сэр Аллан не сразу направились мимо шеренги слуг к парадным дверям дома. Сначала они отдали распоряжения, как следует разгружать их сундуки и даже привезенную с собой мебель.