Холодный ледяной дождь превратился в ливень, когда Уолтер принимал соболезнования от незнакомых, бедно одетых людей.

Этой ночью Уолтер сидел в уютной гостинице в Вестер-Келсо и пил эль, кружку за кружкой, размышляя о том, как мало он знал человека, который был его отцом. С каждым глотком он все больше задумывался над тем, сколь незначительную роль они играли в жизни друг друга. И как это странно, что теперь, после кончины отца, он испытывает такую боль.

Около полуночи Уолтер решил позабавиться, чтобы хоть немного отвлечься от горьких дум. Он заплатил одной из проституток и, покачиваясь, стал подниматься по лестнице. Огонь в камине, за который он заплатил дополнительно, уже почти погас, но в комнате было тепло. Повалившись в постель, он вскоре задремал. Ему снились городские шлюхи, которые плакали на могиле отца. Уолтер догадался, что они были любовницами отца.

Однако в его затуманенных элем сновидениях эти лица вскоре уступили место действию. Уолтер стал свидетелем любовных утех отца. Он опять видел его, как много лет назад, во всем великолепии его пьяного разгула, когда тот приводил к себе домой шлюх и всю ночь с ними развлекался, не обращая внимания на присутствие сына.

И вдруг Уолтеру внезапно приснилось, что вместо отца он видит себя. Он ощущал прикосновение женских рук. Сон казался явью. Шлюха раздевала его, а когда она взобралась на него, он не почувствовал ее веса.

— Возьми меня, — прошептала она.

Шепот очень напоминал ему чей-то голос, тот, который он часто слышал в своих снах. Эмма. Она много раз приходила к нему во сне.

Мир сновидений и реальность смешались в мерцающей огоньками темноте. Комната, лучшая в гостинице, была небольшой и тесной, и потому Уолтеру не составило труда разглядеть женские груди прямо перед своим лицом. Он взял в рот сосок женщины.

— Сильнее, — простонала она, прижимая его голову к себе. Он стиснул зубами плоть груди и приник к ней губами, его рука опустилась вниз, туда, где находилось средоточие ее страсти. Она сбросила с себя платье и ногами обхватила его бедра. Уолтер нащупал ее влажное влагалище и засунул туда два пальца. Женщина приподнялась над ним, а потом с силой опустилась на его руку. Его пальцы двигались внутри ее, ртом он приник к ее груди, но она хотела большего. Схватив его за волосы, она отвела его голову назад, а сама поднялась к его лицу и принялась быстро тереться промежностью о его тело.

Она вздрагивала, склонялась то на одну, то на другую сторону, стеная и рыча, словно волчица во время течки. Ее груди, колтыхаясь перед его глазами, касались лица. Вдруг она сползла вниз, и Уолтер застонал от наслаждения, когда она взяла в рот его пенис. Он схватил ее шелковистые волосы и стал целовать ее лицо. Но когда он достиг вершины блаженства, она резко отвела в сторону его руки, а затем быстро села на его член.

Он ничего не мог поделать. Он выстрелил своим семенем прямо внутрь нее, а их общий крик наслаждения пронзил тишину ночи. Вскоре она затихла, но продолжала лежать на нем.

Когда и его дыхание успокоилось, он дотронулся до мягких завитков волос, касавшихся его губ. Нет, это не сон. Воздух был пропитан ароматом страсти. Озноб вдруг пробежал по его телу, и от ужаса волосы поднялись на голове. Уолтер никогда не встречал шлюх, способных устроить подобное представление.

Она поцеловала его в шею, а затем что-то пробормотала низким голосом.

— Что ты сказала? — с трудом вымолвил Уолтер.

— Я сказала: «Спасибо тебе, Уолтер».

Он так стремительно поднялся, отталкивая ее от себя, что они оба скатились с кровати и очутились на холодном полу. Он попробовал освободиться от нее, а она громко смеялась над его неуклюжестью.

— Как? — Он отшвырнул ее прочь, ощущая, как его заливает ненависть.