|
Женщину звали Петра Грасс, и фотография Лизы в паспорте была старая. Такой Лиза была лет десять назад, как раз тогда, когда ей, якобы, и выдали в Брюсселе этот паспорт.
«Что ж, Конни хороший брат, я в нем и не сомневалась!» Лиза отложила паспорт в сторону и вскрыла письмо. Всего две строчки, отпечатанные на принтере: «Телефон сохрани, или запомни номер. Адрес запомни, письмо сожги. Вена, Бирниккерграссе 63/10».
Эпилог
1.
Воскресенье, 17 Мая 2009 года — день Городок назывался Линизерис и располагался близ северо-восточной оконечности озера Линас. Чистенький, но небогатый. И, словно бы, вымерший. — Куда подевались все жители? — Тильда Хаган, невысокая изящная блондинка говорила по-немецки с легким и совершенно незнакомым господину Ясайтису акцентом. «Из Австрии, наверное, — подумал он мимоходом, — или из Швейцарии…» Но, с другой стороны, и немцы из самой Германии не отличались единообразием выговора. — Полагаю, они в Англии или Швеции, — пожал он плечами, — или у вас, в Германии. Здесь только старики остались. Но пусть вас это не тревожит, господа. Магазины работают… Ассортимент, конечно, не такой, как в Вильнюсе, но в двух часах езды, я отметил вам на карте, в Варене есть почти все, что нужно, а остальное можно заказать по телефону. Прием здесь устойчивый… — Эт-то карашо! — Реплика была необязательная, но, по-видимому, господин Мунк счел необходимым поучаствовать в разговоре. Поучаствовал. Вообще-то, из этих четверых, по-немецки говорили только двое — госпожа Хаган, которая несомненно являлась немкой, и этот высокий спортивного сложения швед, говоривший по-немецки с ужасным скандинавским акцентом и то и дело сбивавшийся то на английский, то на шведский. Двое других — подруга шведа Петра Грасс и приятель госпожи Хаган Аксель Хёг говорили только по-английски, и кто они такие Пранас Ясайтис так и не понял. «Европейцы!» — но это и так было ясно. Внешность, одежда, немецкие номерные знаки на кроссоверах Вольво и Мерседес, и стиль поведения, неуловимо намекающий на принадлежность к «расе господ». — Эт-то карашо! — кинул свою реплику швед. — Том катоф? — Да, господин Мунк! — кивнул Ясайтис. — Дом готов. Все как договаривались с госпожой Хаган. Все работает, все на ходу. Дрова, уголь, солярка для генератора… Вода колодезная, чистая, насос исправный, фильтры на водозаборнике новые. Продукты мой человек завез еще утром, генератор уже работает, электричество в сетях есть. Холодильники включены… Вы уверены, что не хотите нанять слуг? — У нас медовый месяц! — улыбнулась Тильда Хаган и с нежностью посмотрела на своего друга-великана. — Сами справимся! «Ну, разумеется! — мысленно усмехнулся господин Пранас. — Медовый месяц! Как же! Небось, одна сплошная групповуха, вот и не хотят свидетелей!» — Спроси его о катере? — сказал по-английски Хёг. Из всей фразы Ясайтис, знавший английский с пятого на десятое, понял только интонацию вопроса и слово «катер». — Катер, — ответил он, не дожидаясь перевода, — стоит в гараже у причала, ключи и документы я положил вместе со всем остальным в папку. Бензин в бочке. «Голландец? — подумал он, исподволь рассматривая Хёга. — Или норвежец?» Аксель Хёг был на редкость крупным мужчиной. Литовцы тоже не мелкий народ, но этот парень был настоящий медведь. — Что-то еще? — Том, та! — кивнул швед. |
