«Простенько, но со вкусом», — оценил Роб конструкцию охраняемого входа на объект.

Судя по всему, дежурка располагалась именно там, за деревянной перегородкой, а наблюдение осуществлялось с помощью двух видеокамер, укрепленных на потолке. Там же наверху нашлись и лампы, способные залить коридор ярким «хирургическим» светом. Тогда становилось понятно и назначение отверстий в щите — это были всего лишь бойницы, а калитка в решетке наверняка открывалась дистанционно.

«Весьма разумно», — согласился Роб, пробираясь по коридору. Он был уверен, что мощные лампы и видеокамеры установлены и снаружи, но сейчас все это казалось брошенным на произвол судьбы.

«Похоже на паническое бегство», — Робу не хотелось думать о том, что это могло означать, и он приказал себе не думать. Боевая операция не время для рефлексий, вот после боя — хоть с ума сходите. Но только после, а не во время.

Впрочем, его недоумение разрешилось само собой, когда он достиг дежурки, хотя тревога от этого только возросла. В пункте управления работала вся аппаратура. Светились экраны, на которые подавалась картинка с видеокамер, установленных во дворе, в коридоре, и даже где-то на деревьях, откуда просматривалась импровизированная вертолетная площадка. Работала и многоканальная радиостанция СВЧ-диапозона, предназначенная, как помнилось Робу, «для обеспечения радиодоступа в высокоскоростных сетях тактического звена управления».

«Недурно!»

Вот только оператор, призванный вести наблюдение и осуществлять связь, был мертв. Его застрелили в упор, тут сомнений быть не могло, как и в том, что целью стрелявшего было пройти дальше. С другой стороны дежурки стояла еще одна перегородка с дверью, за которой, судя по изображению на одном из экранов, находилась стальная решетка.

Что ж, если у них внизу что-то вроде тюрьмы, устроено тут все весьма грамотно. При таком разумном подходе к делу, один человек — ныне мертвый — вполне мог обеспечить безопасность объекта, предотвращая, как проникновение извне, так и побег изнутри.

Роб задержался в дежурке на минуту. Он как раз успел увидеть, как Дюк захватывает вертолет. На экране это выглядело весьма устрашающе. Смазанная тень, стремительно приближающаяся к геликоптеру со стороны хвоста, бросок внутрь — дверь кабины была приоткрыта — и вот уже пилот обездвижен, рот его заткнут кляпом, и Дюк укладывает летчика за колесом шасси, где фиг его увидишь, не включив освещения.

— Дело сделано, — сообщил Дюк, но Роб уже на него не смотрел. Он изучал коридор за второй решеткой. Там горела неяркая лампа, скверно освещавшая сводчатую наклонную штольню, вырубленную в гранитной скале. Коридор вел вниз и в нескольких метрах впереди сворачивал направо.

— Отлично, — шепнул Роб в микрофон. — Подтягивайся.

Он хотел было идти дальше, но вдруг насторожился. Возникло знакомое ощущение, и даже если бы Роб никогда в прошлом не встречался с подобным феноменом, он не успел еще забыть встречу со странным наблюдателем недалеко от своего дома прошедшей ночью.

«Он?»

— Внимание! — шепнул он в микрофон. — Десять! Повторяю — десять!

Это был обычный код егерей. Десять — значит, на местности могут быть замаскированные огневые и наблюдательные точки противника. А противником у егерей считался любой, кто не мог доказать обратное.

Роб прикинул угол, под которым смотрит человек, засевший за поворотом коридора, и потихоньку двинулся вперед. Он прошел практически бесшумно большую часть пути и остановился, прислушиваясь. Все-таки человек в засаде, похоже, не знал о присутствии Роба, а потому, довольствуясь своей невидимостью и полагаясь на слух, сам вел себя довольно шумно. Звуки были отчетливыми и всего за полминуты, Роб вычислил позицию человека за поворотом с достаточной для атаки точностью.