— Трепло ты, Барбара! — пожал плечами Дюк и демонстративно опустился на стул. — Тэк-с, что у нас тут съедобно?

Съедобными оказались хлеб, консервированный тунец, литровая банка с маринованными овощами, пара упаковок бекона, который решено было, не «заморачиваясь» есть, не разогревая, сыр гауда — жестковатый, но зато острый — и шоколад. Запивали все это чаем и виски, и, что интересно, практически не разговаривали. Похоже, сил на разговоры — ни физических, ни моральных — ни у кого не осталось.

7.

А вот заснуть ей так и не удалось. То ли за прошедшие сутки «под наркозом» свою норму вычерпала, то ли «отходняк» начался, но сон не шел. Лиза выключила свет, легла, не раздеваясь, на заправленную раскладушку, закрыла глаза и… И ровным счетом ничего. Сердце трепыхается, мысли в голову лезут разные, и жарко вдруг стало, хотя вроде бы, должно быть как раз наоборот. Лежащих человек, то есть человек, находящийся в состоянии покоя, мерзнет больше и замерзает быстрее.

«Может быть, пойти на кухню и выпить?» — подумала она, и как раз в этот момент в дверь постучали.

Стук был вежливый, тихий: спящего, пожалуй, и не разбудит, а вот бодрствующий по-всякому услышит. И еще. Стук — не речь, у него, как будто, нет, и не может быть интонации, но Лиза этот ритм узнала, или ей так только показалось. Но, в любом случае, разрешая Робу войти, она знала, что это именно он.

— Привет! — сказал Роберт, появляясь в комнате смутной тенью. — Не спишь?

— Можешь включить свет, — пока это было единственное, что она могла ему сказать.

— А… — ответил из темноты Роберт. — Ну…

— Я одета, если это то, что тебя смущает.

— Ну, да, — хмыкнул Роб. — В какой-то степени.

Вспыхнул свет. Роберт, по-видимому, еще так и не раздевался. Во всяком случае, так это выглядело, а еще Роб казался озабоченным и, пожалуй, даже смущенным.

— Роб, — Лиза хотела было тоже встать, но ограничилась тем, что села на кровати, — я хотела сказать… Просто при посторонних не хотелось. Я тебе очень благодарна. Если бы не ты, не знаю даже, что со мной стало бы. Просто ужас!

— Ты в своем уме? — взбросил вверх брови Роберт. — Какие, к черту, благодарности! Я…

— Ты? — не поняла Лиза, энергия с которой Роберт отреагировал на слова благодарности, ее несколько обескуражила.

— Что если я извинюсь? — спросил Роберт каким-то особым, едва ли знакомым Лизе тоном и этим окончательно поставил ее в тупик.

— Хочешь, я сварю тебе кофе? — поскольку она молчала, он вынужден был сам заполнять паузы. — Давай, я сварю тебе кофе!

«Кофе? Кофе? О чем он… Бог мой!» — казалось с того утра, когда она проснулась в его постели, прошла вечность, но, видимо, Роберт помнил их незаконченный разговор, вспомнила его теперь и Лиза.

— Я сказал тебе неправду, — он старался поймать ее взгляд, но Лиза отводила глаза, она снова, как и тем утром, не могла встретить взгляд Роба.

— Ну, не будь ребенком! — попросил он. — Я же извинился. Я был неправ, когда солгал. Я все помню.

«Ах, он помнит?!» — подумала Лиза с внезапно вспыхнувшим гневом.

— И что же ты помнишь?! — выпалила она прежде, чем сообразила, что есть вопросы, которых лучше не задавать.