— Звучит обнадеживающе! — согласился Роб, мысленно представивший себе, как бы действовал он, если бы надо было вытаскивать из-под огня еще и семью.

«Впрочем, у меня есть Изи, — напомнил он себе, — так что и представлять, в общем-то, нечего. Все и так ясно!»

— Йорг?

— Уже нормально. Мёллер его вывез из Цюриха и спрятал.

— И кто это на нас наехал?

— Хороший вопрос! Можно, я его тебе задам?

— Можно, но не сейчас. Давай, встретимся ночью, тогда и обсудим, — предложил Роб.

— Принято, — согласился Абе. — А что слышно у Гризли?

— У Гризли все в порядке, — успокоил Роб. — Я с ним на связи.

— Тогда приходите в «Люрекс». Это ночной клуб в Старом городе, на Торжке, знаешь?

— Знаю, — подтвердил Роб.

— В половине одиннадцатого устроит?

— Вполне.

— Идите к служебному входу, он у них на Портновскую выходит.

— Знаю.

— Ну, тогда до встречи! — хмыкнул Гном. — Скажете от Еггера, вас проводят, а мы с Юлем будем уже внутри.

— Договорились! — Роб отключил телефон и раза два для верности прогнал разговор в уме. Звучало разумно и непротиворечиво, но иди знай, что там и как сложилось за прошедшие ночь и день. И хотя причин сомневаться в Гноме у Роба, как будто, не было, тревожная непроясненность ситуации диктовала и правила поведения. Береженого Бог бережет, не правда ли?

«Эх, — подумал он с досадой, — где бы можно было добыть на гражданке снайперский комплекс?»

2.

Обед — консервированная ветчина, крекеры, сыр и компот — устроили в половине четвертого, и прошел он на удивление мирно. Никто ни кого не напрягал, серьезные вопросы не обсуждались, как, впрочем, и события дня минувшего. Просто обед. Пикник. Только не на природе, как принято, а в интерьере заброшенного завода. Отдавало экзотикой и эстетством, но не мешало. Однако все понимали, что бесконечно этот «легкий треп» продолжаться не может. Делу время, как говорится, потехе час. Так что уже в четыре занялись делами. Доели, допили, собрали разовую посуду, банки, упаковки и объедки в пластиковый мешок, чтобы выбросить при случае в городе, сварили кофе — у Барбары на кухне даже крупповская автокофеварка нашлась, — и снова расселись вокруг стола.

— Итак, — сказала Барбара, доставая свои эстетские Vogue Noire, — кстати, никто не возражает? — обвела она взглядом присутствующих.

— Мне не мешает, — пожала плечами Изи, которая и сама, если честно, не отказалась бы сейчас от сигареты. — Угостишь?

— Разумеется! — подвинула к ней пачку Бабс. — А что скажут господа егеря?

— По мне, хоть русскую махорку! — усмехнулся Дюк.

— А что такое эта «махорка»? — заинтересовалась Бабс.

— И не спрашивай! — отмахнулся Роб. — Это Дюк вспомнил про наши приключения в Африке, вернее, про трофеи. Захватили мы как-то на базе угадийских guerrilleros коробку, набитую бумажными пакетами. Бумага оберточная, желтая и жесткая, печатными буквами — кириллицей — написано «Махорка», и внутри, вроде бы, табак. Думали, дурь, а оказалось… Ну, я даже передать тебе, Бабс, не могу, чем это оказалось. Так что, кури свой Вог и будь счастлива, что живешь в цивилизованной стране, в цивилизованное время.

— Зря ты так, Роб! — мило улыбнулась Барбара.