— Да ну? А как его брат? — спрашивает Вилли, не отводя взгляда.

— Не будь злюкой, Вилли. Скоро мы все встретимся. И тогда ты нам расскажешь, почему сбежала от людей, которые тебя любят. У тебя будет много времени.

Русалка с раненой ногой смотрит на него черными глазами без всякого выражения:

— Помнишь Ким?

Внезапно она осознает, что ни разу не произнесла ее имени вслух на «Гдыне».

— Кого? — переспрашивает Максим, силясь расслышать ее тихий голос сквозь рев воды. Он не притворяется. Он действительно не помнит имен мертвецов.

— Девчонка, которая была со мной в контейнере, — терпеливо объясняет Вилли. — Которую вы сбросили в море, как мусор. Помнишь ее?

— Тебя я помню лучше, — отвечает русский и подмигивает.

— Мне нужно, чтобы ты мне объяснил, почему убили не меня, — говорит Вилли, и воспоминания о криках Ким просачиваются в ее голос. Он срывается и хрипит вместо того, чтобы звучать ровно. — Почему меня оставили жить, а ее нет? Как ты сделал выбор?

Максим почесывает живот и откидывается на спинку стула, как будто вспоминая. Он никак не реагирует, когда очередная волна подходит слишком близко. Потому что он пристегнут и его совесть чиста.

— Ты показалась мне интересной, — наконец отвечает он и улыбается. — Она была обыкновенной, лапочка, и ее использовали. Как большинство людей, которые ничего не значат. Но ты… — он смотрит на ее босые ноги, на мокрые джинсы и растрепанные волосы. — Ты чудо. Ты редкость. Неужели сама не знаешь?

Прежде чем Максим успевает отреагировать, Вилли расстегивает свой ремень безопасности, прыгает на него и расстегивает его ремень тоже. Одним быстрым движением, которое она, должно быть, репетировала с закрытыми глазами, она сбрасывает его за борт и держится за его рубашку. Они беззвучно падают в воду. «Море тени» вскоре исчезает из виду за катящимися горами соленой воды.

Максим вскрикивает. В его покрасневших глазах мольба.

— Я не умею плавать!

— Знаю, — отвечает Вилли, по-прежнему держась за его грудь, как за якорь. — Я же чудо, ты сам говоришь.

— Ты нас убила, — кричит Максим, отплевываясь от воды и воя, как дикий зверь. Его вой тонет в безразличном море. — Зачем ты нас убила?

— Ты убил меня шесть лет назад.

Вилли толкает голову Максима под воду, чувствуя, как он шарит руками по ее лицу. Океан бушует своим чередом. Голова Максима всплывает на поверхности, он кашляет и плачет.

— Умоляю, — кричит Максим, теперь цепляясь за Вилли, как за спасательный круг, как будто видя в ней воплощение воли океана. — Спаси меня!

— Есть только один способ спасти нас обоих, — отвечает она, обхватывая ногами его корпус в имитации позы, на которую он рассчитывал всякий раз, как навещал ее каюту по ночам. Она зарывается лицом в его грудь, чтобы он не мог оттолкнуть ее головой.

— Что ты делаешь? — кричит Максим, но уже знает ответ.

— Не усложняй. Просто расслабься.

На мгновение Вилли даже становится его жалко. Она поднимает голову и смотрит в его глаза, по-настоящему, как никогда раньше не смотрела. Затем делает последний вдох и утягивает Максима в свое подводное царство.

Ноги Максима в резиновых сапогах молотят воду, его светлые волосы струятся как водоросли. Вилли медленно выдыхает, и они начинают погружаться. Она чувствует, как воздух щелкает в ушах, и зарывается носом глубже в проседающую грудь Максима, слушая его последние выдохи. Так, наверное, кричат раки, когда их заживо бросают в кипящую воду.