— Что такое «Море тени»?

Великан откровенно ошарашен, на что Ленни и рассчитывал. Максим выглядит так, будто его ударили по лицу. Он спохватывается и снова натягивает улыбку, но слишком поздно.

— Не знаю, — отвечает Максим, почесывая бороду и оглядываясь в поисках Пита и Андерса. Он не намерен провести ночь в заключении у американцев. Даже если ради этого придется рискнуть жизнью. Ему хватило и русской тюрьмы. Три с половиной года в Бутырке — за то, что он до смерти избил девушку. Это было давно. Он помнит, как звали надзирателей, а как девушку — нет.

— Вы в этом уверены? — спрашивает Ленни, жестом подзывая энсина с короткими светлыми волосами и упрямым подбородком. — Однако вы почему-то отчаянно долго пытались с ними связаться. На трех разных частотах. А потом погасили огни и ждали, как ждут Санта-Клауса в сочельник. Готов поспорить, что если я спущусь в машинное отделение, то окажется, что двигатели в полном порядке. И я разберу ваше ржавое корыто до последнего винтика, если…

— Сэр? — зовет вахтенный с борта «Трудного», и в голосе его звучит беспокойство.

Ленни теряет мысль и моргает, чувствуя, как русский наблюдает за ним.

— Майклз, в чем дело?

Начинает светать, и ранний утренний туман расступается, открывая вид на то, что заметил энсин. Американцы не одни в кубинской опознавательной зоне.

Со стороны горизонта, набирая скорость, скользит серо-зеленый силуэт.

Максим довольно улыбается.

— Прошу прощения, но все это похоже на… как это по-вашему? Недоразумение, верно? Мы обращались к шести различным судам, на которых, по нашим сведениям, были необходимые нам инструменты и запчасти. Никто не отозвался. Кроме вас, капитан.

Он нетерпеливо топчется на месте, шлепая вьетнамками по палубе.

Но Ленни уже забыл о радушном русском и уставился в бинокль. Они находятся в американской зоне, но непонятно, знает ли об этом приближающееся судно и хочет ли знать. Для Ленни мир только что перевернулся. Он видит лодку, которой не должно здесь быть: он читал отчеты разведки о том, как несколько лет назад кубинцы списали все свои суда в металлолом.

Серое судно все ближе и ближе, на передней палубе установлен пулемет. На мачте — кубинский флаг.

— Сэр, они вызывают нас, — сообщает вахтенный, уже не скрывая тревоги.

— Прошу вас, капитан, — говорит Максим, слегка кланяясь и жестом огромной руки указывая на нижние палубы. — Проверяйте на здоровье.

Вот так выглядят моменты, которые все меняют, думает Ленни, так ломаются карьеры, так становятся героями телепередач. Кубинский швербот уже так близко, что слышен шум его двух двигателей, перемежающийся с плеском волн. Осталась всего пара минут, чтобы принять решение. Первый выстрел может прозвучать раньше, чем он успеет вызвать подкрепление с воздуха. Капитан проводит рукой по лицу, пытаясь сосредоточиться. Максим нетерпеливо шлепает вьетнамкой. Чайки начинают кричать, как будто уговаривая Ленни решиться на какую-нибудь глупость. Давай, давай, дразнятся они, время геройствовать. Думаешь, оно того не стоит? Ты же хочешь, хочешь отыскать сокровище, которое прячется где-то у тебя под ногами.

Максим видит его решение раньше, чем Ленни сам его осознает.

— Группа досмотра, покинуть судно, — командует он, вцепившись в свою двустволку так, будто хочет ее задушить. — Бегом. Вахтенный, приготовиться отдать швартовы.

— Есть приготовиться отдать швартовы! — с облегчением отвечает вахтенный. Парни в оранжевых спасжилетах торопятся назад по мостику. Максим скрещивает волосатые руки на исполинской груди и стоит, не скрывая довольной ухмылки.