Направляясь к автомату, чтобы его проверить, бармен сам не знает, насколько он близок к истине. Старый автомат Сильвия, конечно, стар и изношен. Но если даже неодушевленные предметы умеют чувствовать опасность, то мистеру Сомбре стоило бы прислушаться к ее молчанию и заглянуть за заднюю стену, в которой открыто одно-единственное окно — через него голоса отчетливо слышны во влажном вечернем воздухе.

Прислонившись спиной к стене, там сидит человек. Он старается дышать как можно тише.

Он сидит там уже несколько часов и только сейчас очнулся от дремы. Он был в пути целых два дня, и его цветастая рубашка промокла насквозь. Он собирался уйти еще несколько минут назад, но его уши уловили в окружающем пространстве какой-то лишний звук. Когда спокойный голос в баре рассказывал поникшим посетителям про кораблекрушение, что-то проскользнуло и скрылось за голосовыми связками, изменив тон и цвет сообщения. Этот человек знает больше, чем говорит, и притворяется несведущим.

Тогда Перехватчик закрыл глаза и притих.

Потому что за надменностью бармена скрывается история. И теперь он сидит и слушает, как приближаются шаги. Толстые кожаные подошвы чуть поскрипывают. Тяжелые каблуки, большой размер. Гектор прячется за деревом и ждет. Он должен планировать нападение на «Море тени», он должен найти Якоба Шталя, но он ничего не может с собой поделать. Инстинкт, заставлявший его не спать по ночам, требует своего, как беззвучная сигнализация.

Высокий человек в форме появляется на пороге. Он снимает фуражку и подходит к бару без единого слова. Тяжело дыша, опирается о стойку.

— Вселенская скорбь? — ехидничает мистер Сомбра, наливая Толиверу бурбону, хотя тот еще ничего не просил.

— Нам нужно побеседовать о Том, о Чем Мы Молчим, — отвечает коп, не обращая внимания на стакан и озираясь. — Закрой заведение. Сейчас же.

— Я тебе уже говорил, — начинает мистер Сомбра, засовывая руки в карманы черных штанов с острыми, как ножи, складками. — Говорил. Здесь таких слов произносить нельзя. Ни сейчас, ни когда еще. Такой уговор, и ты…

— А какие слова ты хочешь чтобы я употребил? — Толивер игнорирует угрозу в голосе и позе собеседника. Он достает объявление с печальным лицом Селесты, которое столько раз складывали, что нос почти стерся. — Сегодня на пристани появился мужик в одежде Штурмана и заявил, что видел эту девицу. И ее друзей. В частном заповеднике нашего приятеля. Какие тут использовать слова? Сказать, что он спросил у меня дорогу до хорошего ресторана? Или будешь и дальше притворяться, что не знаешь, о чем речь?

Бармен подходит к двери и запирает ее изнутри. Затем возвращается к барной стойке, сохраняя безопасное расстояние между собой и копом. На его загорелых предплечьях появляются мурашки, и впервые за много дней он чувствует холод, хотя вентилятор над его головой едва остужает воздух. Он берет бурбон и выпивает его сам. Затем машинально проводит рукой по бриллиантам на пряжке ремня. Как и Сильвия, он блюститель ритуалов. А то, что говорит Толивер, ломает красивую сказку, которую он создал вокруг себя, своего бара и своего прошлого за десять с чем-то лет.

— Я тоже его видел, — неспешно кивает мистер Сомбра. — Никто ему не поверит. Он выглядит как умалишенный. Почему ты его не арестовал? Можно было разобраться с ним по-быстрому в участке.

— Думаешь, я не пытался? Мне не хватило времени. На нас смотрели люди.

— Люди так устроены, Толивер, они друг на друга смотрят. Твоя задача здесь…

Долговязый коп поднимается и делает пару шагов в сторону бармена.

— Моя задача? У нас с тобой задача одинаковая. Мы подписались на это одновременно и одновременно отойдем от дел.