Спустя пару недель после похорон отца Глебов-младший, как обычно после трудового дня, сидел и смотрел телевизор. Спать не хотелось, хотя в доме уже все давно улеглись, включая непоседливого Ваньку. По телевизору шел какой-то голливудский приключенческий фильм, где герои искали то ли древние сокровища, то ли книгу мудрости, в общем, что-то крайне важное, ради чего можно было не задумываясь рисковать жизнью. Глебов отчаянно пытался уследить за сюжетной логикой, но давалось ему это не без труда, так как в подобных детективно-просветительских фильмах логика героев кажется безупречной только на первый взгляд, а на самом деле совершенно непонятно, по каким законам она развивается. То есть зритель не в состоянии не то что восхититься умственными способностями героев, но и просто понять, на чем основан дедуктивный метод ученых — историков с горящими глазами. При этом каждый из героев фильма сыпал научными фактами, историческими датами и громкими именами, как будто только и делал всю жизнь, что читал словари и исторические справочники. Неудивительно, что как Глебов ни старался, а постичь волюнтаристскую логику героев не мог. Во время рекламы он вставал и начинал ходить по комнате в глубоком душевном волнении. Потом снова садился и прилипал к экрану, страстно желая принять участие в разгадывании исторических ребусов. Один раз в комнату зашла жена. Она как-то нарочито широко зевнула и спросила, долго ли Глебов собирается смотреть эту чушь и не хочет ли он пойти спать, тем более что ему завтра рано вставать.

Глебов, и без того раздраженный логической вакханалией, творящейся в телевизоре, нервно отреагировал на зевок жены, сказав, что он уже не маленький и в состоянии самостоятельно распоряжаться своим досугом. Жена пожала плечами и, зевнув еще раз напоследок, ушла. А Глебов остался сидеть, как приклеенный. Свое бессилие он осознал только тогда, когда с экрана зазвучал финальный диалог героев, пытавшихся в оставшуюся до взрыва минуту найти шифр для открытия секретной двери.

— Что мы имеем, Сюзан?

— Кроме указания на древнее племя инков, ничего.

— Инки… инки… Какое число у инков было самым любимым?

— Пять. Я часто встречала именно эту цифру в их древних письменах.

— Правильно. Цифра пять в римском написании — это что? Это V. То есть…

— То есть… виктори? Победа?

— Верно. Что может означать «победа»?

— Победа в войне. Например, Второй мировой.

— Тогда сорок пятый год!

— Хорошо. А началась она в тридцать девятом.

— А что если взять не год начала, а год прихода к власти Гитлера, развязавшего войну?

— Тогда тридцать третий год.

— Попробуем сложить тридцать три и сорок пять. Получается семьдесят восемь. Что это нам дает?

— Ничего… но старое пророчество на входе в лабиринт гласит, что вычитание бывает эффективнее сложения, ибо «вычитая, вы исходите из малого и добиваетесь большего».

— Сорок пять минус тридцать три будет двенадцать!

— Двенадцать — это число апостолов. Из них вычитаем тех, кто написал Евангелия.