Паёк оказался офицерским. Это приятная новость. Каша в офицерском была с выбором вкуса. К условно неприятным можно отнести дату изготовления. И хоть по своей сути они бессрочные, оптимизма это не добавляло. Утолив голод, я пошёл искать дорогу в трюм. Предстояло заняться ремонтом всего, на что попадалось на глаза. Такое ощущение, что этим вопросом на корабле не занимались лет сто. База подсказала, что летает он аж на эсминце класса «Валовой» образца сто двадцатилетней давности. Четвёртое поколение. Правда кое где попадалось на глаза оборудование более поздних модификаций. Но начинать всё же придётся с дроидов. Это Улис резонно заметил.

В ангаре был свинарник. В том плане, что он напоминал амбар прижимистого куркуля, который ненавидит порядок. Барахло валялось везде. И барахло это было в таком большом ассортименте, что каталогизации не поддавалось. Условно пустым местом являлся пятачок, оставленный после изъятия медкапсулы. Вот тут я и решил расположить свой ремонтный стенд и стал подтаскивать всё, что отдалённо напоминало дроидов. В результате случилось два удачных события. Первое, обнаружился условно целый дроид из комплекса «Техник ВПШ15ГМ». Прелесть была в том, что это был управляющий робот со встроенным искиным. Бякость была в том, что искин был изъят. Пришлось заменил сломанный манипулятор и сгоревший сервопривод. Больше пока с ним ничего сделать было нельзя. Второе событие случилось, когда я тащил довольно массивный манипулятор для дроида наружных работ. Сдвинулась и осыпалась куча каких-то электронных блоков и из-под насыпи появился верстак. Да ещё и с инструментами. На верстаке обнаружился искин к имеющемуся дроиду. Часа через два был собран ещё один дроид из того же комплекса. На него пошли запчасти от двух, явно раскуроченных взрывом коллег. Ещё один остался пока в недоделанном состоянии. Для него отсутствовали сервоприводы и ряд мелких запчастей.

Итогом работ стала пара рабочих дроидов с прямым управлением и искиным с бедным набором программ. Основательный перебор роботов дал положительный результат. Хотя, ЗИПов к ним конечно не было, но свежая смазка, чистка контактов, замена наиболее ресурсоубитых деталей и замена энергоячеек сделали своё дело. Всё же надёжности прибавилась. Да — да, я теперь знаю много умных терминов и как их применять. И всё базы прокаченные.

Впрочем, я задумался о надёжности всего корабля в целом. Если учесть, из какого хлама тут собрана ремонтная база, то стоит подивиться тому, что ещё всё летает. Одна из основных мыслей была сделать что-то для повышения собственных шансов на выживание в случае аварии. Например, попросить у Улиса пустотный скаф и затариться к нему картриджами и тубами с водой и едой. И это как минимум. Ибо спасательных средств тут в принципе не наблюдалось.

Работа требовала не столько сосредоточенности и профессионализма, сколько монотонной скрупулёзности. Искать в этой свалке действительно нужные запчасти было сложно, но нейросеть помогала. После задачи конкретной номенклатуры, интерфейс смог подсвечивать тот хлам, который имел отношение к искомому. Именно нейросеть подсветила ЗИП для шлюза, пока Николай искал запчасти для дроида. Дроиды оттащили ЗИП сразу полностью на ремонтную площадку и принялись диагностировать фронт работ. В результате замены прокладок и клапанов, шлюз больше не травил воздух, а стыковочный модуль мог работать на автоматике, а не как раньше в полу ручном варианте, как следствие довольно несложного ремонта по замене типовых блоков электроники. Как итог восьми часов первого рабочего дня в рабстве — получил поощрительный кивок от Улиса и информацию, что летим посмотреть, что осталось от места боя, где он подобрал медкапсулу.

— Посмотрим, если вояки не всё скрутили, глядишь ещё ништяков нароем.

— Думаешь, вояки что-то оставят?

— Всякое случается — глубокомысленное замечание наводило на богатый жизненный опыт.