Я никому еще не говорил, а тебе скажу: когда я смотрю на нашего работника, как он живет, и вспоминаю, как я в молодости и до сих пор жил, мне делается стыдно. У нас в доме была и до него книга слова Божия, но мы никогда ее не читали. Да только теперь поняли это. Мы жили жуже глупой скотины. Скртина глупа: она только ес т, пьет и работает. Добра от нее для души мало, но зато она не вносит в жизнь людей и зла. Мы же, не только едим, спим и работаем, но мы к тому же и пьянствуем, всячески грязним душу, оскорбляем Бога, и скверним людей. И как живем сами, так же и воспитываем детей. Неудивительно, что они ушли от нас: чему доброму они могли научиться у нас?

Так мирно, по душам беседовали о Боге и жизни муж и жена впервые в жизни.

В тот же вечер Самко Петрач вел длинный разговор с Доркою, сидя у них в саду.

Самко сидел на скамье, которую Мефодий сделал для старой хозяйки, когда она была больна. Дорка стояла против него, прислонившись к дереву и слушала его рассказ про ласточек, про их возвращение домой. Самко добавил потом, что он тоже уже на доброй дороге, что он каждый день начинает и кончает молитвой и, что он боится только одного, как бы ему не нарушить повеления Бога. Дальше он рассказал девушке, как он научился у старого Давида считать и правильно писать, что отец собирается открыть ему торговлю, а для житья затевает ему новую постройку.

Дорка слушала с большим вниманием. Она с детства жалела Самко и позже часто думала, что будет с ним. Теперь она была от души рада, что у него дело идёт к лучшему. Раньше он не мог свободно ходить, а сейчас ходит довольно легко, особенно, если не торопится. В остальном он был славный парень.

Дорка от сестер Самко давно уже знала, что старый Петрач задумал для сына постройку, но чтобы доставить парню удовольствие поделиться радостью, она не показала и виду, что ей всё известно.

К Дорке и Самко подошёл Андрей, пастух Ондрачика. Он уже ранее слыхал от Самко чудную историю про ласточек, и теперь, когда Самко и девушка говорили об этом, они вместе стали рассуждать, как хорошо было бы, чтобы все они сходились на такие молитвенные собрания, как эти ласточки.

— Знаете что, — сказала Дорка, — если каждый день есть только кусочек, частичка «дороги домой», то мы должны соответствующим образом и начинать и проводить его! Ласточки весело щебетали и молились, пока пролетели по частям всю дорогу.

Вечером за ужином вся семья Ондрачика собралась вместе, и старик-хозяин после еды попросил Мефодия прочитать что-нибудь из Библии. Дорка радостно взглянула на Андрея, Андрей на неё, потом она на стариков, отца и мать, и в ее душе мелькнула мысль: « Кажется, и они собрались лететь вслед за ласточками».

Окружающий мир продолжал спать на ложе своей распущенности и греха, но семья Ондрачика и их соседи начинали понемногу пробуждаться. Дух Божий открыл им глаза и разумение Священного Писания. Они начали искать Бога и познавать себя и свои грехи. Всё чаще и больше думали они о Христе и по примеру ласточек готовились к путешествию домой.

Этой осенью во всей округе уродилось много слив. Их столько висело на деревьях, что ветки ломились под ними. Это навело старого Петрача на новую мысль.

— Знаешь, что я придумал? — сказал однажды после обеда старик Петрач сыну. — Я поеду в общинное правление и возьму там разрешение на производство сливовецы (водка из слив- людимый напиток словаков). Для этого прикупим слив и у других, благо они дешевы нынче. Я возьму патент, и ты сможешь торговать водкой. Если у тебя, кроме всего прочего, будет ещё и сливовица, народ охотнее станет ходить в твою лавочку.

Парня эти слова не обрадовали, но он ничего не сказал отцу.