А вот финал был грубый.

Однажды Гарик не пришел на свидание, и Надя битый час напрасно ждала его у памятника Маяковскому. Она заволновалась, не случилось ли чего, и решила сама поехать к нему. Конечно, в новой квартире идет ремонт и жить там пока нельзя, но вдруг… Другого адреса она все равно не знала.

Чего она только не передумала по дороге до Юго-Западной! Может быть, он заболел и лежит один, беспомощный? Может, его отправили в срочную командировку? Или просто забыл о свидании, перепутал время?

Пальцы дрожали, когда Надя снова и снова нажимала кнопку звонка. Но того, что случилось дальше, она и представить себе не могла.

Дверь открыла женщина лет тридцати (тогда она показалась ей почти старухой!) в спортивном костюме и с шестимесячной «химией» на голове. В первый момент Надя подумала, что, должно быть, ошиблась квартирой, но прямо в прихожей громоздились знакомые рулоны обоев с цветочками, линолеума «под бук» и даже пеноплен, что Гарик недавно достал через знакомых с переплатой и был чрезвычайно горд своим приобретением.

— Вам кого? — спросила женщина, загораживая собой дверной проем, как будто нарочно не давая ей пройти. Так, наверное, в древние времена рыцари и простые горожане защищали крепостные стены своих замков от нашествия врагов.

— Простите… Мне Гарика, — еле вымолвила Надя.

К появлению незнакомки, да еще явно недружелюбно настроенной, она была совершенно не готова. В первый момент Надя еще надеялась, что все это просто недоразумение, которое вот-вот разрешится. Может быть, эта женщина — просто какая-то родственница ее любимого или малярша, нанятая для ремонта? Но она смерила Надю взглядом с головы до ног и процедила сквозь зубы:

— Нет его. И знаете, милая… Шли бы вы отсюда!

Она уже собиралась захлопнуть дверь, но в этот момент тихая, застенчивая девочка ощутила неожиданный прилив смелости. Ведь не может быть, чтобы ее просто так выставила из квартиры любимого какая-то чужая, посторонняя женщина!

— А вы кто? — спросила она.

— Я-то? — выщипанные «в нитку» брови незнакомки взлетели вверх, и в голосе зазвучали металлические нотки: — Я его жена, законная, а вот ты что тут делаешь? Ишь, приперлась, бледная немочь! Много вас тут таких шляется, прошмандовки!

Надя вышла на улицу ошарашенная и совершенно потерянная.

Стоял хмурый осенний вечер, накрапывал противный холодный дождь, у нее не было ни плаща, ни зонтика. Надя скоро вымокла насквозь, но даже не замечала этого — просто шла, не зная куда, не видя ничего вокруг. Обида застилала глаза серой пеленой, а в груди поселилась такая боль, словно кто-то сильный и недобрый вложил туда пылающий уголь.

Только сейчас она поняла, что Гарик с самого начала ее обманывал. Даже странно стало — как она могла быть такой дурочкой? Как могла верить во все эти сказки про секретную работу, скорую свадьбу, а главное — что он любит ее? И как теперь жить, если любимый способен предать так жестоко?

Тогда ей хотелось только одного — уйти, испариться, не жить, перестать существовать.

Надя бродила под дождем всю ночь. Не помнила, как пришла домой, как добралась до кровати. Кажется, именно тогда она потеряла бабушкин браслет с бирюзой, но до того ли ей было!

На следующий день Надя слегла с тяжелой простудой и проболела целую неделю. Снова и снова, то трясясь в ледяном ознобе, то задыхаясь в жару, она клялась себе, что больше никогда, никогда и никому не позволит так обмануть себя.

После болезни она встала с постели совсем другим человеком. Надя решила твердо — все, больше никаких глупостей! Если уж мир действительно жесток, то и она станет такой же. Ничто больше не должно напоминать о той девочке, которая зачитывалась Грином и Джеком Лондоном, плакала из-за того, что папа с мамой опять поссорились, и мечтала стать психологом, чтобы помогать людям.