Отвожу взгляд от насмерть поражённых целей и, не сдержавшись, презрительно смотрю на ошалевших местных прес-серов.

«М-да-а, – читается наверняка в моём взгляде, – не пуганый здесь народишко проживать изволит. Демократы беспечные, не жёванные стальными челюстями тоталитаризма…»

… С телами этими говорить бесполезно. Они уже не люди. Теперь это клетки большой раковой опухоли под названием Я-Мы. Лучше обшарьте банк. Здесь побывало ещё что-то, покруче. Было оно тут, было! Мозжечком чую месера…

Резидента или эмиссара, – поправил агент Моцарт, судя по всему обожающий терминологическую дисциплину.

Займись лучше кофе, – сказал ему Муравьед. – Уж что-что, а заваривание кофеёчка у тебя в крови. Не отнять. Что дано, то дано.

В легендах об этой парочке, ходивших по ПРЕС-Су, частенько упоминалось, что они фанаты свежего крепкого напитка из молотых зерен.

Дорогое удовольствие. Импортированный земной натуральный кофе могут себе позволить только гурманы состоятельные.

Небогатый народ предпочитает нормальные, синтезированные сорта. Вкусового и ароматического отличий абсолютно никаких, но стоят на порядок меньше. Впрочем, кофе как таковой нынче у потребителей особой популярностью не пользуется. С прадавних времён, когда человечество обитало ТОЛЬКО в мире Земля, утекло много кипятка и появилось немало других тонизирующих средств. Множество новых миров – множество новых деталей и реалий.

Прямо сейчас? Ты что, шутишь? – Глазки Моцарта тем не менее загорелись. Видимо, к этой теме он действительно крайне неравнодушен.

Почему бы и нет? Дело сделал, гуляй смело… Как видишь, оказывается, даже ямы на досуге чайком балуются, а прессеры чем хуже?

Ну, если найду что-нибудь подходящее… – пробормотал приезжий полковник.

В ЭТОМ банке обязательно найдёшь, – ободрил бывшего напарника Муравьед.

«Что ж, какое-то время начальничек мне мешать не будет», – явственно читается во взгляде субполковника.

Удивительно, но факт: Моцарт бодро отправился на поиски заветных зёрен.

Почти сразу же в зал вбежал молодой сержант из группы прикрытия. Муравьед будто чуял (мозжечком?!), в какой момент лучше всего оставаться ЗА начальника.

Господин… э-э… – парень замялся, не зная, как обращаться к легендарному оперативнику. О том, что в штурме участвовали Моцарт и Муравьед, сейчас не знает ну разве что сотрудник, который несколько дней назад отправился в календарный отпуск и нежится на песочке пляжа в Нови-Сплите.

Что там? – нетерпеливо вопросил приезжий субполковник. – Не козыряй, терпеть ненавижу уставщину!

Вот, окурки… Найдены у окна, которое возле лестницы, ведущей в подвал. – Сержант покосился на стол с трупами, «красующийся» в центре вестибюля, но старательно удержался от комментариев по поводу высочайшего профессионализма живой легенды ПРЕС-Са.

Нас поимели, – сказал Муравьед; спокойно так, кон-статирующе, словно ничего нового не узнал. – Нам уже никого не взять. Месер собрал свой урожай и ускользнул, оставив нам только мясо.

Но… зачем?.. – спросил сержант. Голос у него предательски дрогнул.

Что «зачем»?

Они появляются из других миров, чтобы обратить людей в свою веру, а потом бросают адептов на верную смерть…

Капитан, вы сами растолкуете своему подчинённому, или мне придётся выполнять вашу работу?! – неожиданно суровым тоном вопросил субполковник.

У нас с ними разное понимание смерти, сержант, – приступил к выполнению своей работы Алексей Пасторович. Голос его хмур и невесел. «Убитый тон», о подобном принято говорить.